Осторожно, горячо… Стихи

Я читал про ГУЛаг,

Бухенвальд и Освенцим —

до слёз, до мурашек,

до ядовитой слюны,

закусывал Библией

и Бхагавад-Гитой.

Я не хотел войны.

Я факелом Знания

мог развеять невежества тьму,

но шквалистый ветер меня научил

не доверять никому.

Я уходил из дома – по велению сердца —

не всегда возвращался с победой,

иногда – с позором, лежал на полу —

и взгляд бежал по узорам настенных ковров:

я был нездоров. Не спасали

ни водка, ни Веды,

ни мысли от Кастанеды,

ни те, кто самсарился рядом.

Над собой – я – работал вне дома

и – брал себя на дом.

Как мне казалось,

я обладаю особым вкусом,

мечась между Иисусом

и Маркизом де Садом.

Я видел, как строились пирамиды —

любви и добра, и рушились – от обиды,

не дожидаясь утра.

Я видел, как маленький мальчик играл

и летал в облаках, и как становилась узлами

гадюка в его руках. Я протыкал гвоздями

обе стопы, когда на сельских развалинах

искал медь.

Как-то меня две гади – наживы ради —

отравили клофелином, избили гопы

и заели клопы…

Я всё хотел знать

и уметь.

Я тоже, как многие нелюбимые мной поэты,

могу не вестись на рифмы и ритм,

но – я – не хочу, я кручу и верчу,

потому, что – умею.

Я буду принципиален,

пусть даже, если верить зелёному змею,

эта планета скоро накроется метеоритом.

Я искал вдохновение, по велению сердца,

я уверен, что это – и есть жизнь.

Я строю свой путь по принципу

«будь, а не кажись».

У меня – средний рост, средний вес

и железная грудь.

У меня не возьмут интервью

ни Познер, ни Дудь. Но мой интерес —

ни о чём не жалеть, пусть ноги пробиты

и срезана медь кем-то другим.

Я наживаюсь более дорогим —

что впишется в будни и сны,

и – не сможет стереться…

Я – уже пьян

от дыхания новой волны.

Я отправляюсь за ней

по велению сердца.

<23.08.18>

Да?-но?

Устал

от выпаса

на лугах

своих:

и – надо выспаться,

и – дописать

стих.

Но – унизительно —

спать и есть,

и – соблазнительно —

в омут лезть.

Образовательно —

трогать дно…

Я – любознательный.

Мне – дано:

Вселенским шпателем

прятать трещины,

и – быть ломателем

взгляда женщины,

и – вдохновителем

детской по?ступи,

объедини?телем

разной россыпи.