Пашня. Альманах. Выпуск 4

Если нас хотят убить, зачем велели явиться с вещами? Кому наши пожитки нужны?

– Это не слухи, самая точная информация! – сказал я.

– Откуда она?

– От советского командования!

– Где же ты нашел это советское командование?

– Секрет.

Я смотрел на пальцы Миры. И заметил, что они очень тонкие, а вот фаланги широкие. На правой руке, которая лежит на столе, указательный и средний пальцы изогнуты вправо, а мизинец и безымянный – влево. То есть они смотрят друг на друга. Левой рукой, немного запачканной чернилами, Марецкая шкрябала.

В аквариумах, как под лупой, виднелись огромные ресницы.

– Значит, слухи. Почему нас не уничтожили сразу, в первые дни? Нет, что-то другое у них на уме. Может, отправят на какие-то работы. Разное говорят о немцах, но и немец немцу рознь. Не могут они все поголовно оказаться зверями.

– Не могут, – повторила Марецкая и зачем-то сняла очки. Наверняка почуяла, что я на нее смотрю. Иногда. – Ты сам знаешь. Вот.

Она постучала по красно-белой баночке с шоколадом.

Труба наконец затихла, очередь, наверное, разошлась. Теперь было слышно только навязчивое журчание воды, которая набиралась в бачок. У воды, запертой в трубы, был какой-то ненастоящий, железный звук. Я бы спятил жить в такой комнате, а Марецкие, наверное, и не замечают.

– Это исключение. Вряд ли он думал в тот момент, что делает, – возразил наконец я.

– Не думал, – согласился дед. – Но осталось же в нем что-то человеческое, так выходит? Видишь вот эту штуку?

Дед показал мне то, что он шлифовал.

– Это что? – спросил я.

– Я был в гестапо, Павлик.

– Где?! – я чуть не подпрыгнул.

– Знаешь, зачем меня туда позвали? Не догадаешься. У них там рояль из филармонии. Я этот рояль хорошо помню, я много инструментов в нашем городе помню.

– Дедушка настройщик, – пояснила Марецкая. – Он лучший настройщик!

– Замечательный рояль. Но вот пострадал немного, дека треснула.

– Рояль у фашистов? – удивился я.

 – Зачем им сдался наш рояль? Трофей? Переправят этого слона в Германию? Почему вы вообще согласились на них работать?!

– Инструменты как люди. У каждого свой голос и своя судьба. В чем виноват рояль? Если бы я был врачом, как думаешь, хорошо вышло бы, если бы я выбирал, кому помочь, а кому – нет? Чем бы я тогда отличался от фашистов?

– Так это рояль, он же не живой! И в целом я не уверен, что так уж нужно всем помогать.