Литературный оверлок. Выпуск №3/2019 (избранное)

Дородный крупный, смущённый присутствием Лары.

– Присаживайтесь. Не волнуйтесь. Это моя жена и первый помощник. Что у вас?

На стол упадает колье. Под лупой свет бриллиантов становится нестерпимым. Мужчина ослабляет галстук, следит глазами за Ларой, она будто не замечает, прохаживается, листает фолиант. Скерцо достигает наивысшей точки. И вдруг он, отец семейства, мэр или даже министр, выхватывает из рук Кострова колье, припадает на колено, протягивает руки, молит:

– Примите в дар…

Лара удивлённо вскидывает бровь, губы дрожат от беззвучного смеха и она говорит…

– Пап, привет! Ты чего тут застыл? – колье превратилось в снег и разлетелось под затухающие звуки мелодии.

– О, Ромка! Да я просто, задумался, – Костров вновь закурил, возвращаясь к себе прежнему, выпустил дым, рассеивая руины кабинета. – А ты? Гуляешь?

– В кино был.

Они не спеша двинулись к дому.

– Один или невесту нашёл?

– С Настей, – Ромка махнул рукой, – но она мне не нравится, в смысле как девушка.

– Настя, это какая? Пекарева?

– Да, она.

– Я с её отцом играл в футбол, когда мы жили на Пушкарской. А почему не нравится?

– Простая какая-то, неинтересная. Я ей стих прочёл, а она мне говорит: «я стихи не понимаю, лучше спой».

Костров засмеялся, приобнял сына за плечи:

– Ну и ладно, другую найдёшь.

– Да я не ищу, пап. Я вообще хочу в Москву уехать, – и взглянул упрямо.

– И что ты делать там будешь?

– Поступлю в Литературный институт.

– Там чему учат-то?

– Литературе, чему же ещё?

– А если не поступишь?

– Поступлю.

– Денег туда надо наверно.

– Нет. Я уже узнавал. Общежитие бесплатно, если поступишь, а пока можно пожить в гостинице типа общаги, хостел называется, там дёшево.

– Так ты серьёзно? – вдруг дошло до Кострова.

– Очень, отец, очень.

– И когда?

– Весной. Там нужно сдать работу на конкурс, буду писать.

Ромка шёл, подставив лицо ветру и снегу, худощавый в отца с крупными губами матери, долговязый, немного сутулый, романтическая прядь падала на правую бровь.

И что-то сквозило в его отрешённости самостоятельное и сильное. Натянутая нить Мойры. Которой из трёх? Костров неожиданно, как это всегда бывает, понял, что сын повзрослел, и та невидимая пуповина уже истёрлась, уже бессильна. Вспомнилась Лара: поэты под защитой. Грохнула дверь подъезда. Между вторым и третьим Костров остановился, щёлкнул из пачки сигаретой:

– Ты же уже начал?

Ромка молча взял. Взвились тоненькие струйки дыма.

– Хорошо.