Пилигримы. Поэзия о вечном

Полусчастливы – полуубоги,

Полубоги и полускоты —

Все мы Путники, в полудороге

Осиянные светом мечты.

(1998)

«Ровным клином, красивые, стройные…»

Ровным клином, красивые, стройные,

Улетают на юг журавли

И кричат, расставаясь с просторами

Нашей матушки – русской земли.

И от этого крика печального

Невзначай набегает слеза,

И страданием грудь наполняется,

И туман застилает глаза.

В этом крике – вся горечь разлуки,

Боль, мольба о чём-то родном,

И надрывная тяжкая мука,

И страдание в сердце моём.

Я стою и машу им рукою,

За бессилье себя кляня:

Сердцу нет на Земле покоя,

В небе – места нет для меня.

(1998)

Полнолуние

Темнота. Золотая твердь

Нежной лавой втекает в глаз,

Обрывается круговерть

Недодуманных полуфраз,

И в пугающей тишине,

Сквозь бессильный разлив волос,

Ощущаю в своем окне

Мирозданья немой вопрос.

Тело стынет, напряжено,

Плотной дымкой окутан кров…

Как дурманящее вино,

Пью призывы иных миров.

Равновесие и покой…

Бренность меркнущих городов…

Незнакомой лечу тропой

На настойчивый чей-то зов.

Ровно неба шумит прибой,

Где-то райская песнь слышна,

И зовёт меня за собой

Обезумевшая Луна.

(1999)

«Тихий сумрак по улицам льётся…»

Тихий сумрак по улицам льётся,

Усыпляя замёрзшую кровь…

В полусне так легко уколоться

О чужую беду и любовь.

Их здесь много по улицам бродит,

Разных чувств, растерявшись в толпе…

Вот, опять её кто-то обходит

По хрустящей морозной крупе.

А она – перед тем же Собором,

Как и прежде, светла и нежна,

Ищет души в пустых разговорах,

В равнодушной игре полотна.

Но клубится толпа и рокочет

В колкой россыпи снего-дождя,

И в неведеньи грубо хохочет,

Без труда сквозь неё проходя.

Тихий сумрак в глаза мои льётся,

Усыпляя замёрзшую кровь,

Но опять никого не коснётся

Одинокая эта любовь.

(2002)

Ода русскому языку

Минувшее уж больше не вернётся,

И век иной мерцает впереди.

Какой ещё обидой отзовётся

Грядущее в больной твоей груди?

Ты превратить в жемчужину сумеешь

Любой булыжник, кинутый в тебя,

И потому «Приди!» сказать посмею

Я новому, заранее любя.

Под гнётом лет ничуть не истощенный,

Чарующей мелодией своей

Не раз будил ты ум ограниченный

Измученных заботами людей.