Счастье?

Все эти внешние параметры, включая улыбку, форму глаз, ногтей и тембр голоса, у Альбины превышали установленные на моей шкале ценностей маркеры не менее чем на пятнадцать процентов, что в переводе на общечеловеческий язык соответствовало образу идеальной внешности – понятие «красавицы» я всегда отвергал как слишком абстрактное и относительное. Пока она перечисляла все документы необходимые для окончательного оформления моего трудоустройства – медицинская страховка, доверенность на корпоративный автомобиль, страхование жизни (кого будем оформлять как бенефициара, жену? Конечно жену…), я ей любовался.

Альбина, по-моему, заметила произведенное на меня впечатление и пару раз снисходительно улыбнулась. Хотя мне могло и показаться.

Также в сессии офисного знакомства приняли участие еще как минимум пять-шесть человек. Ни их имен, ни должностей, находясь, видимо, под впечатлением ярких персоналий Альбины, Славолюба, Саши и Геннадия, запомнить я уже был не в состоянии. После чего, усевшись в кабинете, пахнущем свежесобранной мебелью, я принялся знакомиться со свежей почтой и составлять план изучения текущей ситуации в компании.

Около шести я заглянул в кабинет к Геннадию, чтобы задать возникшие у меня вопросы из финансового блока, составлявшего не более двадцати трех пунктов. Геннадий встретил меня искренним удивлением, однако я его реакции удивился не меньше:

– Максим, что ты? Понедельник ведь сегодня! Нельзя такую нагрузку организму с ходу давать, надо в рабочий процесс входить постепенно, плавно, а то ведь может что-нибудь внутри, не дай Бог, надорваться! Давай-ка завтра! Тем более я уже и комп выключил!

– Да? – я демонстративно взглянул на часы.

– Конечно! И тебе настоятельно рекомендую последовать моему примеру! Мы же работаем для жизни, а не живем для работы! Ты вообще ценности компании изучил, прежде чем к работе приступать? Там целый раздел посвящен балансу работы и личной жизни…

Я утвердительно кивнул, нечто подобное действительно значилось в выданном мне в отделе HR глянцевом буклете.

На такие вещи я обычно обращал не больше внимания, чем в СССР на права человека. Возможно, зря.

Выйдя от Геннадия, я понял, что заняться в офисе и вправду нечем – народ активно выключал компьютеры, собирал вещи и направлялся к гардеробной. Тупо просидев перед монитором минуты три, я понял, что не в состоянии придумать, чем заняться, и тоже начал собираться.