Огненный человек. Шесть дней с Иисусом

Что же по поэзии, надеюсь, что мои работы хотя бы отчасти художественные для того, чтобы считаться поэзией.

Землян тонкий мир может увлечь только в том случае, если изображаются ужасы. Люди жаждут быть испуганными. Ужасы же, как представляется, порождение нелюбовного духа человечества. При возожжении же сердца души огнём любви к Высшему и сущему оказывается, что в тонком мире нет ничего страшного, что мир этот удивительно прекрасен, и в нём возможно оказаться не только после смерти тела, но здесь и сейчас… А вот это землянам решительно не интересно и не нужно.

Мне сложно понять, почему.

Я изображаю бесплтных сущностей, которых нельзя нарисовать. И когда говорю об ангелах, то совершенно не имею в виду суровых мужей с мечами, голых девиц и младенцев с крыльями. А понятие «Всевышний», «Вышний», «Присносущее» не обозначает библейских божеств. Это нечто безымянное, безобразное и лишённое каких бы то ни было признаков. – Другими словами, ничего иудейского и церковного.

Для того, чтобы писать о мире ангелов, я живу полностью погружённым в тему: не выдумываю, а просто описываю переживаемые ощущения. Моё бытие – воплощение ереси: сама ересь в жизни.

Для достижения своих скрепоразрушительных целей пользуюсь преимущественно светлыми «красками» в отличие от народных и авторских произведений православной традиции. Для бытийствующего в своём сознании в раю это естественно. Хотя в мой бразильский рай временами досадно вторгаются российские события, омрачая его.

И приходится, превознемогая острое нежелание, доставать и «краски» тёмные. Однако и в этом случае стараюсь, чтобы таковые не преобладали, и всё равно торжество Духа и Неба были безусловными, как оно и есть на самом деле там, в отличие от Земли.

Меня главным образом интересует само явление: идеальный духовный мир. И оно настолько сложно, что форма стихотворений отступает на второй план или дальше. Форма же всей книги – духовный рифмованный дневник.

И, наконец, обращаю внимание читателя на то, что мой тонкий мир, мои ангелы никак не связаны ни с какими религиями, хотя я прихожанин католического храма. Ибо я добиваюсь не претворения чьих-то представлений, а свидетельствую о том, что происходит лично со мной – записываю мой духовный опыт, то, что происходит именно со мной. Свод же моих духовных представлений и исповедание называю вышеславием. В рамках вышеславия произведение и написано.