Осколки сознания. История не одного психического расстройства

Почему он не захотел говорить о себе? Не доверяет? Не считает нужным делиться? Или сковывают внутренние разногласия? Но ведь он сам предложил встретиться! Зачем? Решил поиграть моими чувствами? Ответить на них? Или же просто пожалел? Он никогда не смотрит мне в глаза? Чего он боится? Или же причиной всему мой дикий взгляд, которым я испепеляю всякий раз, когда он дотрагивается до меня в безобидной попытке подать руку или пропуская вперед, касаясь моей спины? Сложно представить какие метаморфозы скрывает чужая черепная коробка, когда не можешь разобраться, что же твориться в твоей!

Глаза затягивала белая пелена, а руки жадно тянулись к расчесанным местам, дабы покончить с тем бредом, что творился в голове, и даже стук родного трамвая не успокаивал, как прежде, являя собой лишь незримую связь с прошлым.

Его истории я уже не слушала.

Ночь была переполнена снами, странным образом затрагивающими предшествующую им встречу. В моих руках оказался сотовый телефон, и я набирала домашний номер Богданова. Трубку взяла его мама, которой я, как на духу, выложила все свои чувства.

«Все-таки я влюбилась» – первая мысль моего пробуждения ударила новым потоком, разрушая сознание. Остатки сновидения еще держали, и сложно было сориентироваться, где же начиналась действительность? А была ли та действительность, за которую я так жадно хваталась, обнажая до того неприкосновенную душу перед человеком, едва ль достойного такого откровения? Разум еще боролся с эмоциями, ведя пропаганду безоглядного бегства, но его немые крики превращались в бессознательные импульсы, теряющими свою силу на подступах решительных действий.

Бежать было бессмысленно! Я сдавалась.

18. Оправдания

День сменял другой, теряя ночи в потоках бессознательного. Чем больше проходило времени, тем сильнее пульсировало в висках, рождая все новые и новые мысли, разбивая о скалы неизбежности такие никчемные желания. Он не звонил, не отвечал на СМС, и даже электронные сообщения уходили в никуда.

Но сегодня был понедельник, вносящий во мрак свет очередной парой культурологии.

Я знала, что увижу Его, а потому с самого утра буквально парила, отбрасывая крыльями прошлые обиды. Карина, трамвай, институт – неизменный маршрут с его наполнением, но уже новыми эмоциями.

Не успев переступить порог аудитории, я почувствовала на своей спине руку, не вызывающую сомнения по поводу ее обладателя – это был Богданов, буквально втолкнувший меня в пока пустующее помещение, заскочив следом и закрыв дверь.