Осколки сознания. История не одного психического расстройства

Более сложным испытанием стала культурология, совмещающая в себе желание увидеть объект своей любви и не видеть объект обиды. Все 1,5 часа я не отрывала глаз от тетради, выводя новые сюжеты иррациональной жизни, вырывающейся из неизведанных глубин сознания. Что значили эти сюжеты бытия и какую цель несли в себе, ответить было сложно. Единственное, что имело хоть какой-то смысл – сублимируя потоки негативной энергии, мой зверь не искал земного существования, довольствуясь глубинными далями души.

Зверь спокойно спал в дальнем углу клетки.

19. На месте преступления

Ежедневный вечерний караул был своеобразной отдушиной – я могла видеть Александра, незримо присутствовать в его жизни, и в то же время не соприкасаться с ним непосредственно, лишая себя возможности дышать полной грудью. Каждый вечер я с радостью замечала любимую фигуру без какого-либо женского вмешательства. Он никогда не приводил домой женщин! Но были дни, когда он просто не возвращался домой, или возвращался настолько поздно, что я не могла его увидеть, уходя с поста раньше.

О том, что он дома, я узнавала из телефонного разговора, который рождался под предлогом работы с сайтом, подразумевая выход в интернет, как доказательство присутствия в родных стенах, ибо вне их доступа в сеть не было.

Мои тетрадные карикатуры прервал звонок, которого я так не боялась вне своего домашнего убежища. Здесь, на улице я была поглощена людским потоком, невольно соприкасающимся с моими границами, нарушая привычный механизм защиты.

– Привет, – послышался голос утреннего обидчика, взывающий своей теплотой к примирению.

– Привет, – услышала я свой, будто бы вырвавшийся из ада, настолько он был мне противен.

– Больше не дуешься?

– Нет.

– Ну и хорошо! А я сейчас подумал о том, что хорошо было бы разместить статью о моей книге на сайте. Это технически возможно?

– Конечно.

– Хорошо.

 – Это слово получалось у него настолько наивно смешным, что вызывало у меня улыбку.

И он стал посвящать меня в свои идеи о смысле бытия простирающегося на страницах его романа, о идее судьбы, и познании мира через призму исторических событий, охватывающих Украину с времен перестройки. Мне сложно было согласиться с тем, чего я не понимала. И сложно было изобразить восхищение сим трудом, который меня совершенно не впечатлил.