ДК

«И ново, и свежо»…

Можно обратиться в департамент культуры, мол, встретиться с его председателем… Хорошо хоть Седовласого сняли – заподозрили в воровстве, там новый сейчас человек, попросить для начала здание какого-нибудь захудалого ДК. Только один минус – репутация моя там оставляла желать лучшего. Хотя других вариантов нет, ну если только не арендовать площадку – на это никаких гонораров не хватит моих.

Набрал номер Юльки – знакомой девушки, она работала в департаменте секретарем.

– Платон, привет, рада тебя слышать, – послышался в трубке женский голос.

– Юль, тут у меня вопрос такой есть: председатель на месте?

– После обеда будет.

– Отлично.

– А зачем он тебе? Точнее, она.

– Она? – Только дошло, что я даже еще не узнал, кто пришел на место Седовласого.

– Да, Августина Александровна.

– Слушай, так, если честно, она нормальная? Если с ней поговорить, хоть выслушает?

– Да, очень хорошая женщина.

– А можешь мне с ней встречу назначить?

– Попробую.

– Ты меня встретишь?

– Конечно.

– Тогда до встречи.

Короткие гудки вопреки художественному шаблону оставили надежду.

Несмотря на вчерашний алкоголь, самочувствие было прекрасное, я, быстро одевшись, вышел во двор. Детскую площадку заливало солнце, чуть дальше выгуливали собак, над головой сияли окнами многоэтажки. Я двинулся между ними, впитывая уличную суету и весеннее настроение горожан. У подъездов кирпичных пятиэтажек меня приветствовали подкрашенными улыбками вырезанные из шин гуси, лебеди и утки.

Зайдя в укромную подворотню, я стал искать номер Сыча – где-то он у меня был. Почему-то в «контактах» обозначен он как Есенин… Запомнил его в роли поэта так и записал, когда в пивной обменялись телефонами. Пишу ему эсэмэску.

Дохожу до «Русского аппетита», заказываю чай с лимоном… Пью, мысленно готовясь к предстоящему разговору.

– Она в прекрасном настроении, – улыбается мне Юлька, провожая до двери председателя.

– Спасибо.

– Все будет хорошо, – подбадривает Юлька, женское сочувствие ее украшает.

Стучусь. Захожу. Топчусь.

– Здравствуйте.

Женщина средних лет восточной наружности сидит в кожаном кресле.

– Платон, да?

– Да-да-да.

– Садись.

Располагаюсь на стуле – точно напротив председателя. Тело прошибает пот. Язык вяжет, словно объелся алычи.

– Ну, рассказывай.