ДК

Я читаю по сотовому:

– Азим Газизович у себя?

– У себя, – выплевывает секретарша, а дальше, снова погруженная в бумаги, делится с нами, видимо, накопившимся за годы работы возмущением: – У нас выходной, если что. Могли бы в понедельник прийти. И так меня в субботу заставляют работать. И все из-за таких, как вы.

Почему из-за таких, как мы, ее заставляют работать, мы так и не поняли.

Стучусь в желтую едва приоткрытую дверь, слышу:

– Да-да.

Кабинет директора ДК просторен, насквозь пропитан солнцем. На замысловатых извилинах полок сверкают статуэтки и кубки.

Особняком возвышается золотистая копия «Оскара». Край стены сплошь завешан медалями, грамотами и фотографиями былых свершений. Торцом к дивану длинный стол, на нем, как солдаты – лицом друг к другу, принявшие позицию «упор лежа», дипломы в деревянных рамках. Экран громоздкого телика заставлен картиной – вечереющие кущи и хрустальное озеро, отражающее закат и дальние горизонты. Кофеварка, холодильник, микроволновка – все атрибуты начальника, который может завтракать, обедать, ужинать, не отрываясь от дел. Это мне нравится, люблю таких.

Азим Газизович выглядывает из-за монитора, разворачивается на кресле в нашу сторону. Вопреки имени и отчеству перед нами предстает пожилой человек совершенно русской внешности. Никакого Востока, никакого Кавказа – среднеславянские нос и глаза, размеренные жесты – лишенные всякой национальности.

– Здравствуйте, я вас и жду, располагайтесь.

Усаживаемся на диване.

– Итак, давайте, начинайте, что вы хотели мне предложить?

– Вам же Августина Александровна звонила… – хочу объяснить я.

– Звонила, ну и что? Еще раз повторяю: что вы хотели мне предложить? – Легкое возмущение приоткрывает в нем восточный темперамент.

– Хотели на базе вашего ДК сделать театр.

– Этим вы меня не заманите. Вы неправильно ведете разговор. Сейчас ваша задача меня заинтересовать. А на счет театра, вы знаете… Вы знаете, что на базе ДК у нас сейчас четыре театра?

– Нет.

Чувствую Серегино недоумение.

Меня охватывает стыд, что я всего наобещал, уговорил, а тут такое. Авторитет мой падает. Да еще и этот мандраж – все-таки передо мной человек, от которого зависит сейчас наше благое начинание.

– Вот, знайте. Обернитесь.

Мы, как сидели, так и сидим – и так все прекрасно видно.

– Видите эти грамоты? Наши театры областные и российские фестивали выигрывали и международные, дипломы от министерства культуры имеются, если вы не знали. Подойдите, поглядите поближе.