ДК

Художественный руководитель областного театра с прической «одуванчик», я его зову Француз – похож, целует руку моей жене, разговаривают. В городе два театра: мой бывший – городской и областной. Начальство их враждует, так и пытаются друг друга уколоть. Помню, как директриса при мне пересчитывала купленные в спорттоварах статуэтки регионального фестиваля, после чего с гордостью заявила: «А у нас на две больше, чем у этих, видел? „Лучший спектакль“, „Лучшая мужская“, „Лучшая женская“ и „Лучшая работа со светом“»… А вот она и сама, совсем рядом.

– И чем же ты сейчас занимаешься?

– Пишу.

– Пишешь, значит…

– Значит, пишу.

Расходимся в разные стороны, вот и поговорили.

Актеры достаточно запьянели, шумно переговариваются за столом, выбегают покурить каждые пять минут. Я следую на улицу. С возвышенности город сверкает крышами домов. Весеннее настроение.

Актеры театров смешались – среди них вражды нет, воюют верха. Вражда, конечно, есть, но она происходит по другим причинам, не по принципу «Ты из какого театра?».

– Привет. – Подходит Левик – один из актеров областного, статный, большой, громкий, созданный играть военных и всяких там комиссаров.

– Привет. – Я закуриваю.

– Я тут это, – смущаясь, говорит он. – Пьесу написал, хотел тебе дать почитать.

– Конечно, на почту высылай, знаешь адрес?

– Оставишь?

– Без проблем.

Откуда-то, видимо, он слышал наш разговор, появляется кудрявый парень в сером свитере, нагло хлопает меня по плечу:

– Говно. Не читай. – И чуть пошатываясь, уходит за веранду ресторана.

– Кто это? – кошусь я в его сторону.

– Серега Швейцер.

– Швейцер, – ухмыляюсь я. – Еврей?

Серега, услышав мой вопрос, возвращается.

– Да, еврей, но в меру.

Ко мне подходит Данила – актер из бывшего моего театра, как обычно, берет все внимание на себя. Год его не видел, а он совсем не изменился – худощав, моложав и груб.

– Ты бы хоть дал свой роман почитать.

– Книга выйдет, конечно, дам.

– О, книга, – повышает голос Данила, щурится.

– И, правда, если несложно, скинь мне.

 – Левик, заметив, что я докурил, услужливо протягивает мне новую сигарету. – А то все пишут и пишут про твой «Нацбест», только читать успеваешь, каждый день какая-нибудь заметка выходит.

– Платончик. – Данила нарочно коверкает мое имя, чувствую чертов суффикс уменьшительно-ласкательный, мог бы и без него обойтись. – Хорошо пристроился, год в театре поработал и, хоп, роман написал. Да и назвал еще как – «Завлит» – в честь себя.