Амазонки

Да, здесь у них свои законы

А молодость для них не в счет.

И с ужасом Алан все понял —

Какой прием его тут ждет?

Враги вокруг, остры их пики —

Сверкают в солнечных лучах.

Свирепы и надменны лики,

Змеятся косы на плечах.

В какой-то миг он растерялся,

Но дух возобладал мужской.

И тут он даже рассмеялся,

Обильный пот смахнув рукой.

Вокруг с надеждой оглянулся

И встал, доспехами звеня.

Но круг воинственный сомкнулся,

Его отрезав от коня.

И не успел он молвить слово,

Как и доспехов был лишен.

Тут женский смех раздался снова —

Стыдом Алан был оглушен.

Его, как загнанного волка,

Вдруг окружила эта рать.

Сражаться с ними? Нет уж толка.

Но рановато умирать.

Обветрены и смуглолицы,

Как серны быстры и легки.

Средь них, похоже, и царица —

В надменном взгляде огоньки:

«Смотри каков!» И властным взглядом

И жестом приказала: «Взять!»

Но что такое? Это ж надо!.

Алан увидел вдруг опять

От сна недавнего виденье —

Купальщица в царице та?

Какое сходство! – Провиденье?

А может, здесь его мечта?

И чувства трепетные будят

Те милые ему черты.

Не осуждайте парня, люди,

На кон поставлены мечты.

4. Амазонки

Наслышан он еще ребенком

О беспощадности врагов.

Что тем степницам – амазонкам

Нет дела до самих богов.

Над ними и Перун не властен,

А гром и молния в степи

Лишь воспаляют древо страсти

У Карны, рвущейся с «цепи».

В степи они непобедимы,

Жара иль хлад – им все одно.

Валькирии мечом незримым

Им покровительство дано.

В тенистых рощах и лиманах

Черпают силы, как вино,

Чтобы в порывах полупьяных

Делиться с ветром заодно.

И чтобы там, в волнах ковыльных,

Подобно птицам вдаль лететь,

На скакунах игривых, сильных…

Чего душе еще хотеть?

Но разве лишь порой успеха

Над вечной слабостью мужской.

«Да, тут, конечно, не до смеха…» —

Подумал юноша с тоской.

И, надо ж, сон приснился вещий,

Про наслаждения в воде.

А коль во сне душа трепещет,

То наяву уж быть беде.

Так юноша в степи бесчестно

Был амазонками пленен.

А участь пленника известна:

Унижен и бесславен он.