Успеть повернуть на Лагиш

Мы срежем, а к ним придут. Нет, дураков нынче найти трудно. Ты бы, Жук, закончил с той картошкой, что начал с москвичами. Это интересно.

– С москвичами надо в честную. А в честную много не заработаешь – от силы по сотке на фуре.

– А ты попробуй слить бабки на помойку, да и объявить, что тебя кинули. Может, схиляет?

– Нет, не буду. Сработаю в чистую. Себе дороже – они прежде чем начать со мной работать, со всех моих документов копии сняли и по месту жительства отзвонились. Найдут в шесть секунд.

– Жаль. Ну да ладно, тебе видней.

– А может, все же «Осттрансинвест»?

– А контора?

– Возьмем «Минастрейд», как в прошлый раз.

– «Минастрейд» у ментов запалился. Даже не думай про него. Ты, Жук, фантазер. Реально сейчас мы голые и босые, надо что-то простенькое, хотя бы соток на пять придумать. А ты все сложные схемы рисуешь. Кинь играться. – Чешир демонстративно отвернулся к окну.

Водитель понял, что товарищи по оружию никак не могут простить ему его работы с московской фирмой, для которой он искал и закупал картошку урожая этого года, разыскивая самые убогие колхозы, которые рады любой живой копейке.

Но своя рубашка ближе к телу – делится результатами своего труда (в виде скромного, но все же постоянного жалованья) ему было не с руки.

Тогда водитель переменил тему.

– Слушай, Чешир, вот ты пацан образованный, даже в университете учился. Скажи, есть такая местность Каодай?

– Откуда я знаю? – Искренне удивился вальяжный. – Может, где и есть, а зачем тебе?

– Да сон какой-то сегодня снился.

Даже не совсем чтобы сон, потому что проснулся я часов в шесть, а вся эта муть вживую мерещиться.

– Какая муть? – живо заинтересовался Чешир.

– Ну, типа война какая-то, а я в ней участвую. Только душат наших типа японцы, такие же желтые и узкоглазые. Ну, меня и послали в горы Каодая, к какому-то мужику типа шаману или старосте, я не просек, а он должен мне что-то рассказать. Да только как солнце показалось на кухне – все оборвалось. Даже жалко. А такой сон понтовый, аж за сердце берет.

Прям жаль, что оборвалось, смотрел бы и смотрел.

– Ну ты блин даешь! Мне сны все больше с телками, или, когда запалились с кофем, про ментов, как они нас вяжут – аж пот холодный во сне прошибал.

– Так я ж и говорю – не совсем сон. Такие типа глюки – ну как бывают, если «Момент» нюхать или там кокса всосать. И все вживую мерещится. И разговоры – вроде я по чужому балакаю, и со мной на таком же языке – а все понятно, хоть и не по-русски.