любовь. Сборник рассказов и повестей

А теперь ему ничего не оставалось, и он мог, только во время такого жуткого соития вернуть себе черты мужеского отличия, отнятые у него ещё при рождении, но с чем он так беззаветно согласился.

Тем не менее, не получая в полной мере удовлетворения, насильник уже не мог больше смотреть в глаза своим жертвам, рядом с которыми он только и чувствовал себя настоящим мужчиной, возвращая в минуты изуверства своё истинное и искомое начало.

Его жестокость не знала границ. Он их уже преступил.

Первое, что делал преступник, он выкалывал глаза ещё живой женщине, и только потом переходил к следующему этапу своего страшного мщения.

Эти молодые и не очень, девичьи и женские тела извивались и кричали от жуткой боли, лишённые органа, не позволяющего заглянуть в глаза их палача, они не видели себя, как качались в его зрачках, они не встречались в этих холодных ледяных осколках взглядом со своими выколотыми карими, голубыми, зелёными… глазными радужными оболочками.

А моральное уродство, что поглотило Илика с головой, всё не давало ему покоя, не позволяло ему остановиться и становилось всё извращённее.

***

Работники следственных органов, читая отчёты своих подчинённых, написанных с мест преступлений, когда обнаруживали очередную жертву, холодели от ужаса, не смотря на то, что повидали всякого. Чикатилло в подмётки не годился новому маньяку, которого разыскивала вся полиция города. А убийца, тем временем спокойно лежал в своей постели, после очередного совершённого акта вандализма над живым человеком, согреваемый другой женщиной, что была для него единственной святыней, так и не сумев понять, что для кого-то те убитые были дороже всего на свете – кто-то остался без матери, кто-то без дочери, кто-то без тёщи или жены…

Но у Илика не было в детстве даже любимой игрушки, которую он мог бы опекать, защищать… Он любил только свою мать, у него не было и друзей, он вырос среди лесного и горного одиночества, с единственной святыней в душе, и потому понять то горе, тот страшный катаклизм, который он принёс тем отсутствующим в его жизни друзьям и знакомым, и просто людям, промелькнувшим на его пути, он был не способен.

Он так и не научился с пониманием относиться к ближнему. Ему казались странными порою пожелания ему выздоровления в минуты его недомоганий, Илик даже не считал своим долгом или просто жестом вежливости поблагодарить человека, не говоря уже о какой-то взаимности.