любовь. Сборник рассказов и повестей

***

Уже не чувствуя ног, не имея возможности шевелить не только пальцами в обутых меховых охотничьих унтах, но и губами, цвет которых становился таким же белым, как и глубокий сугроб, в который всё больше погружался Павел под тяжестью своего тела. Алкоголь больше не согревал, не давал иллюзии понимания, что всё в жизни состоялось. Трезвость взгляда на произошедшее мешала тихо закончить своё существование здесь. Ему не хотелось, несмотря ни на что, покидать этот мир. Но надежда на милость Всевышнего, в которого он никогда не верил, как и не верил в совершённое собой, всё больше тлела, становясь совсем невидимой, оставляя такой же след, как и его угасающее сознание, превращая сугроб, в котором он всё ещё лежал, в некое подобие могилы, в которой уже давно находилась его сестра.

Она тоже не хотела не только умирать, она хотела стать принцессой из сказки, а он убил не только её мечту, но и её саму, заставив подчиниться своей воли…

Последнее, что услышал Павел, это мрачный скрип деревьев вокруг себя, как в ту ночь, когда он в такт елям раскачивался, лёжа такой же пьяный на своей младшей сестре, не сумевший протрезветь ни на миг, но сумевший совершить страшное, за что всё же теперь, спустя много лет поплатился.

Не зря его память в последние минуты напомнила ему всё, чтобы сумел понять, что любое преступление не остаётся безнаказанным, даже если никто о нём и не узнал…

***

Спустя три дня закоченевший труп мужчины нашли совсем недалеко от охотничьего домика, молчаливая стихия, ставшая единственным свидетелем преступления, сумела отомстить за содеянное.

На лице его была та же маска, что и в своё время застыла на молчащем личике его сестры. С тем лишь отличием, что это была маска негодяя, а не просто упокоившегося с миром.

Святость Илика

Илик появлялся на этот свет из тёмной утробы матери не просто под мерцание ночных светил, а под сплошной водопад падающих звёзд откуда-то из глубины небесного пространства, снежным потоком достигавших земли и там превращавшихся в призрачную память о себе…

Когда последняя из этой массы звезда, уже покрасневшая на грани розоватого рассвета, достигла грубой поверхности одной из горных вершин, раздался громкий крик родившегося младенца, сходу откликнувшийся нескончаемым эхом, исходившим от пика, прикрытого снежной шапкой, не сошедшей ещё вниз лавины.