Дед Семён и другие. Рассказы

– У Левона наконец-то сын родился, Яков! – прозвучал ответ…

Семён тряхнул головой.

– Что за чёрт! Сплю что ли? Так, где это. А, вот: «… в семье у Левона долгое время рождались одни девочки, и только в зрелые годы его мужественное лицо озарилось несказанной радостью – родился в семье сын. Родился он в годину, когда по русской земле прокатился слух о нашествии француза на Россию. Мальчика назвали Яковом».

Откинувшись на спинку стула, Семён внимательно осмотрел окно, пытаясь что-нибудь рассмотреть в темноте.

Потом прислушался, отхлебнул из чашки чаю.

– Ну, с ума не схожу. Но что-то происходит.

И тут взгляд остановился на подсвечнике. Осторожно погладив кручёный металл рукой, Семён задул свечу. Свет погас, но дым от свечи, казалось, светился, и за его завесой открывалась картина – за столом сидел мальчик лет восьми и что-то писал гусиным пером, рядом стоял крупный мужчина и внимательно смотрел на мальчика.

Свет включённой настольной лампы разогнал видение.

– Так, так. Ну-ка, что там дальше написано у отца?

«Яков рос смышленым ребенком.

Родители, умевшие читать и писать, стремились научить и его грамоте».

– Что же это получается? Нет. Бред. Такого не может быть. Всё. На сегодня хватит.

Встав из-за стола, Семён направился к двери и остановился. Медленно и осторожно повернулся и посмотрел на подсвечник.

– Вот ты какой? Посланник предка. Что ты можешь? Или вернее, что ты хочешь мне рассказать?

Утром за завтраком Семён завёл разговор о подсвечнике.

– Марин, а ты знаешь, ведь у моего предка Якова любовь к металлу была видимо с детства.

– С чего это ты взял? Прочитал у отца?

– Нет. Просто подумал. Чтобы такой простой предмет, как подсвечник, сделать явно с любовью, это должно глубоко сидеть в душе кузнеца.

– Наверное, отец у него был кузнец.

– Левон? Нет, – Семён встал и направился к лестнице на второй этаж, – не был Левон кузнецом. Не был.

«Любил Яков еще с детства смотреть, как в горне бушует пламя, как крепкий металл начинает краснеть, а затем под молотком умелого кузнеца становился податливым, мягким и превращался в нужную вещь.

Местный кузнец приметил у Якова эдакую страсть к металлу и разрешал ему раздуть горн, подержать какой-либо инструмент, а иногда и стукнуть раз-другой по раскалённой заготовке».

– Вот оно. Так и есть, – за окном по газону бегала внучка. – С детства у него интерес к необычному делу появился.

Посмотрев на небо, Семён с досадой подумал, что до вечера ещё далеко.