Альтернатива

Выйдя из ванной комнаты, Август отыскал джинсы, одел их на влажное еще тело и, застегнув пуговицы ширинки, направился в кухню.

Он остановился в дверном проеме и прислонился плечом к косяку. Ему нравилось смотреть, как управлялась его новая знакомая с ножом и продуктами. Как покачивались в стороны ее груди, как низ халатика иногда приподнимался, выставляя напоказ куда шикарней вид, лицезреть который не представлялось возможным без волнения.

– Садись! Не стой, как истукан! – сказала Инга тоном, не допускающим возражения.

 – Иначе прожжешь мне еще одну дырку.

– Думаешь, если присяду, ты сможешь заставить меня закрыть глаза? – говорил гость, медленно подходя к женщине. – Думаешь, сидя не смогу «сверлить» взглядом эту вот красоту? – спросил он и оставил несколько поцелуев на ее шее, скользнув тем временем пальцами рук по нижней части ягодиц. – Надеюсь, я не выгляжу в твоих глазах мальчишкой?

– Н-нет, ах… с чего… ты, а-ах… взял?

Голос красотки заметно изменился. Да что голос, она изменилась вся.

Теперь Инга извивалась в объятьях мужчины закрыв глаза и продолжая держать в руках хлеб и нож.

Левая рука Августа поднялась к голове девушки, и теперь подушечки пальцев ласково поглаживали шею, скулы, щеки и губы. Другая рука так и осталась внизу, лишь переместилась вперед. И так же подушечки пальцев поглаживали одновременно внутренние части бедер, нежно касались центра промежности и переходили в паховую область.

– Ав-густ, а-ах! Проказ-ник… а-ах! что ты делаешь? У меня же нож… ум-м… в руке.

– Почему он все еще в твоей руке?

– Не знаю, а-ах! – прошептала красотка и тут же, освободив руки, перевела их за спину.

Ей с легкостью удалось расстегнуть пуговицы ширинки и приспустить джинсы. И лишь после этого парень стянул с нее халат и прижался к ней всем своим, горячим телом.

Становилось жарко.

Пальцы руки, что находилась внизу, теперь все больше уделяли нежное внимание центру промежности. Левой же руке достался и плоский животик, и два полушария выше, и снова шея, лицо…

Инга все чаще и все громче вскрикивала, при этом она произносила разные, порой странные, ласковые слова:

– Да, зайчик мой! Да, мальчик мой!

Было жарко.

И казалось, этот жар исходил из отвердевшей плоти, прижатой к ягодицам красотки.

Вырвавшись из объятий, Инга развернулась лицом к мужчине, горячо поцеловала и опустилась пред ним на колени.

Было очень жарко. Хотя газ на плите не горел.

Ужин получился на славу.