Для тебя

Реальность это или нет!

Иллюзии вокруг, наверно,

Где сердце ждёт молчание в ответ;

И там, в душе, ему так скверно…»

Там мысль застыла

и окаменела формой;

там проклят мир в пространстве,

как в тюрьме;

там кладбище — арена,

и под хохот, злобой,

воображенье топчут

в абсолютности, в нуле:

Болезненно искажено совокупление понятий,

в темнице новых знаний,

в греховности занятий.

Физиология пищеварительного процесса,

куда важнее там,

чем душ духовных месса.

Любовь — такт сердца,

в нём душа танцует.

Прыжок…

Ещё сильней, хотя б на волосок…

Повыше, чтобы прочь из мира сует,

и к солнцу,

к небу,

к облакам.

А там…

Там рухнул мир, что всех интересует:

«Познав любовь, я получил Свободу, —

Она, как приключение, и нет ему конца.

Рискуем всем, идём, не зная броду,

Теряя многое, но только не сердца.

Во имя нескольких мгновений,

Чего-то выше мыслей, слов и чувств…

Я в поисках её, той истинной Свободы;

Не той иллюзии, что в клетке мы зовём,

А той, что ждёт, когда пройдут невзгоды:

Свободы умереть;

Свободы мыслить;

Свободы жить вдвоём.

Однажды потеряв, я получил Её, —

Желанье есть. А способ? Он найдётся…»

Мораль?

Устои эмпирического мира?

Вся эта чушь о логике, нужна едва ль.

Любовь сорвала путы

и грехи эти простила,

чтоб, сбросив то,

что «есть»,

отдаться той,

что «ничего не жаль».

II

Когда я ощутил себя

и встал на путь всхождения;

чтоб в Божьей Памяти и Полноте Веков,

познать восторг лобзаний Вечности, движение,

приоткрывающее мудрости покров,

я там увидел кончик белоснежной ризы,

моей любимой; ласку, скорбь очей её, —

упав к ногам, смотрел в них снизу,

и чувствовал, как всё во мне поёт.

И в исступлении я ноги целовал,

лаская вечностью ликующее тело.

Она — желанная, которую так звал,

меня взяла и увела с собой несмело:

«Блаженство… Та, незабываемая, ночь,

Прозрачной кисеёй окутала всё ложе.

И я, припав к благоуханной коже,

Не смог своих желаний превозмочь.