Для тебя

Я сбросил всё и суть свою переменил,

Любовь с меня, с живого, шкуру сняла.

И тут же мне, пока от боли выл,

Она мой облик быстро поменяла.

Конечно, было б легче умереть,

Чем сбросить все и над судьбой взлететь».

III

Слепой для мира я иду к своей мечте,

в четвёртом проявлении пространства.

И этим божеством распятый на кресте,

томлюсь в естественности постоянства.

Любовь в пространстве

разрывает слитность единения,

и с треском рвётся

бытия спокойное течение:

«Я сам себя приговорил

И в грудь вонзил,

что было сил,

Всю боль любви приговорённой;

Разлукой вновь перерождённой,

В живом огне всех мук сознанья,

Что ожидает пониманья,

Её — той нимфы светлоокой,

Огня любви звезды далёкой.

Я сам себя приговорил!

Когда вопил и умирал,

На грязной койке, за решёткой;

Там в клочья сердце разорвал,

Стегая душу, словно плёткой,

Сознаньем собственной вины.

О Боже! Что ж я натворил,

Когда себя приговорил…»

Любовь вся вне пространственного рвения,

в ней с тресков рвётся бытия

спокойное течение;

в ней нет начала и конца,

нет плоти тления.

Хотя законченность её и динамизм

фонтаном грязи извергается на землю,

в ней нет глухо-молчащих и слепых;

в ней бесконечна в проявленьи жизнь,

и принцип исключенья логики

там неотъемлем:

«Неважно, где я нахожусь,

мой ум работает всегда;

Все мои мысли в голове —

там ты, везде со мной.

А здесь, чем ниже пала голова,

тем глубже мысли. Вот беда!

Чем ниже я — тем глубже ум,

что делать, такова среда.

Не надо сожалеть и прошлым жить,

Смотри вперёд и продолжай творить.

Не бойся в жизни все менять!

Не бойся что-то в ней терять!

И даже если нужно все отдать,

НЕ БОЙСЯ!

Сядь и успокойся…»

Любовь понятна, может, не всегда,

но всём необходима и желанна;

она приходит в сердце к нам тогда,

когда пространство зыбко

и непостоянно:

«Она сурова

и нежна;

Красива-привлекательна, —

ужасно;

Она хитра, тихо-мудра

И в этой хитрой мудрости

прекрасна.

В ней всё всегда и на лицо;

Прошедшее и будущее

с нею незнакомо.

С ней вечность настоящего,

в кольцо,

Свернулась кошкой,

на пороге её дома.