Песня слепого

Итак, получается, что сын бедняка эту песню впервые услышал в моем исполнении. Эта песня – голос души судьбой обиженного человека, слепого. Чем же лучше человек очень бедный? Он гол как сокол и такой же одинокий, такой же несчастный, как слепой. Бедный сосед соседям не нужен, бедный родственник не родной человек, он чужой, вся родня сторонится его, как чумного. Мир таков, он очень жестоко обращается с людьми такого рода. В «Песне слепого» об этом и говорится: слепой, покинутый всеми, одинокий, несчастный человек отвергает этот жестокий мир, считает его несправедливым.

Об этом пел и я. А сын бедного мужика услышал эту песню. Но это же голос его души! Ах, вот оно что, оказывается, есть и песня, в которой поется о его чувствах и думах! Молодой человек был шокирован. Он выскочил, побежал к воротам; хотел знать, кто же поет. А вот он, мальчик какой-то, идет в школу и поет. Интересно, кто это? Да какая разница, кто он? Главное, он хорошо поет. Молодец! Его звонкий голос порхает над деревней, как стая диких голубей, обитающих в инджирлике, шаркая своими сильными крыльями, рвется к облакам, еще дальше – к звездам… Господи, как он поет и как точно передает то, что всю жизнь волновало сердце бедного парня:

Чаша терпения переполнилась,

Где же ты, справедливость?

Отзовись, ты слышишь…

* * *

Когда началась оккупация, не все жители нашей деревни успели покинуть свои дома.

Остались в основном пожилые люди. Они не могли поверить тому страшному, о чем говорили многие, и часто, притом с явной иронией, спрашивали: «Как это? Зачем? А куда я пойду, если еле хожу? Нет, нет, что вы! Я даже полдня не могу прожить в другом месте, тем более в каких-то вагонах, палатках. Я останусь здесь. Убьют? А это зачем? Я никому ничего плохого не сделал…» Артиллерийские снаряды летели через их головы и недалеко от них, точно попадая в цель, разрушали наиболее заметные здания: школу, мечеть, административный центр бывшего колхоза, двухэтажные дома состоятельных людей… Обстановка накалялась. А наивные люди, в их числе был и сын бедняка, но уже не молодой, все медлили, откладывали свой уход. И вдруг… Оказывается, уже уйти куда-то подальше, спастись невозможно. Деревня была оккупирована. Разрушали все то, что можно было разрушать, сожгли все то, что можно было cжечь. Люди… Об оставшихся там людях ничего не известно, их считают пропавшими без вести.

Человек же не иголка, как это – «пропавшие без вести»? Когда деревня была оккупирована, там были люди.