Выйти из поезда

– Мы можем попытаться разобраться вместе!

– Ах, Эмма, ты не понимаешь. – Не говори, умоляю, ничего не говори… – Я думаю, нам надо расстаться. Но я всегда буду рядом, если тебе будет нужна моя помощь и…

Дальше я уже ничего не слышу и не вижу, слезы застлали мне глаза.

– Рауль, почему?! Ты кого-то встретил?

– Эмма, хватит!

– Злишься?! Я не достойна даже знать правду?!

И я злюсь тоже. Во мне растет бешенство.

– Эмма, я повторяю, что не хочу обсуждать с тобой всякие глупости! Мне тоже очень тяжело, черт побери! Давай не будем усложнять.

Но моя истерика уносит меня уже очень далеко от границ здравого смысла и приличного поведения.

– Ты не можешь, Рауль! Я столько прошла, ты не представляешь, каково мне жить! Я схожу с ума! Я через столькое прошла!

– Эмма, успокойся же, на нас смотрят! Я сочувствую тебе, и я знаю, как тебе было непросто. Но ты справилась. И я буду рядом всегда, и если понадобится моя помощь…

– Заткнись! Ты ни черта не знаешь! Моя жизнь потеряна!

– Хватит! Это бессмысленно.

Весь этот разговор.

Он резко встает, я хватаю его за рукав. Пару секунд он ошалело смотрит на меня, а потом высвобождает руку.

– Прости, – разворачивается и уходит.

О, я уже слышала это неловкое «прости»! Тогда почему-то было не так больно. Но сейчас я разбита вдребезги. На части, молекулы, атомы.

Солнце давно завалилось за горизонт, уже стемнело, и стало прохладно. Я как будто приросла к скамейке и смотрела невидящим взглядом куда-то в темноту, спрятавшую от меня водную поверхность.

Мрак снаружи был не такой черный, как у меня внутри. Я сидела, как статуя, будто в какие-то далекие времена я встретилась глазами с Медузой Горгоной. Какая выжженная душа! Ну куда мне идти и зачем?

Я так старалась сделать свою жизнь идеальной и счастливой, и всё равно всё пошло под откос. Я осталась одна. А если я вновь заболею?! Если это мой сценарий? Я жалкая. Я даже не смогла ничего исправить. Что я должна делать дальше?

Окончательно замерзнув, я побрела к дому.

Редкие прохожие, мельком взглянув на меня, поспешно отводили взгляд. Я шла, не пряча слез. Знаете, бывает два вида истерики: та, которую мы последней каплей воли еще можем контролировать, потому что нам все-таки важно, как мы выглядим со стороны, как будто есть еще что терять. И истерика неконтролируемая, этакое дно, когда всё уже неважно, ведь с такой грандиозной душевной болью не совладать, да и мыслей, чтобы пытаться что-то контролировать, нет.