По наследству

А вот сарафан, – бабуля вертела вешалку и была очень довольна.

Саша смотрела на вещи, сшитые из серого «в елочку» гобелена, из которого покойная мать строчила автобусные чехлы и подумала: «Как на смерть», – но вслух похвалила бабушкину работу.

«Чего ей умирать? На здоровье она немного жаловалась, так ведь несколько лет подряд одни и те же жалобы. Все сама делает по хозяйству, даже носит воду на коромысле, а я так и не научилась». Саша прошла дальше в огород и стала смотреть на бабушкин двор, в надежде увидеть ее.

«Не видно, значит, отдыхает», – мельком оглядела котлован, когда-то густо населенный, теперь мало и, в основном, пьянчугами, подсмотрела задворки четырех соседских дворов (огороды соседей также, как и ее, сверху обрамляли котлован), и вернулась к корыту.

Она решила заслонить тревожные мысли, которые по ее мнению, сама она и придумала, чем-нибудь интересным – например, представить времена года живыми людьми.

Весна – романтическая студентка, глаза – в небо, спотыкается, очень бледная.

Лето – мужчина лет тридцати пяти, все умеет делать, особенно хорошо по строительству, любит повеселиться в компаниях, загорелый здоровяк. Осень – вялая красивая женщина, знает всему цену, любит шляпы. Зима – тетка с мясистым лицом, самогонщица, кряхтит, когда наклоняется, один пуховый платок на голове, другой…

Раздается звонок, на который сразу откликается собака. Пришла материного дяди жена – баба Клава, маленького роста, но с крупной вытянутой головой, с оттянутым книзу подбородком и с длинными зубами.

У нее довольно пронзительный голос, и она им лихо расплескивает тишину двора, что хранилась до ее визита:

– Батя дома?

– Спал, вроде бы…

– Трусов ему нашила, – баба Клава извлекла из матерчатой сумки шелестящий газетой сверток.

Вышел отец, он стоял на пороге своего дома с широко открытыми полупьяными глазами.

– На, – баба Клава ткнула его пакетом в живот, – гуляешь?

– Почему мне не гулять? – он сделал довольную жизнью улыбку, – дядь Валя дома?

– Дома, – в этом слове родственница очень твердо произнесла букву «д», как будто ударила по ней молотком и посмотрела снизу вверх на отца, говоря своим взглядом «дома и делом занят, не то, что некоторые».

– Баба Клава, а ты сейчас не заходила к бабе Мане? – спросила Саша.

– Нет, – протяжно и с долей настороженности ответила Клава.

– Пожалуйста, зайди к ней сейчас, я вся в глине, потом вечером она закроется на сто замков. Что-то мне тревожно.