По наследству

– Нэ тронь! – кричала она, – да дэшь Гоша?

– Ба, отойди! Ничего! Посмотрим, кто кого!

Анатолий таки устранил преграду, и Нюся шкопырнулась на бок с жалобным кряхтением.

– Я же просила отойти, – запыхавшись в перехвате отцовских рук, дробью выпалила Саша и затолкала отца в дом, мгновенно подперев дверь спиной. Анатолий выдавливал дверь наружу, но крепкая дочь так уперлась ногами, что потрепыхавшись он затих.

«Так-то лучше», – сказала про себя Саша, отойдя от двери.

– Бок болыть, – драматично констатировала старуха.

Пришел с пыльным носом Гоша – он, оказывается, готовил свою машину к зиме в Ольгином дворе, потому что в родном дворе его машине не было места, а в гараже стоял старый, кривобокий «Москвич» отца.

– Гоша, я ж тэбэ? гука?ла, – плаксиво начала Нюся, – ба?тько Сашу чуть нэ убы?в.

Внук внимательно посмотрел на сестру, потом на отца, который облокотился о притолоку и выставил напоказ разбитую скулу.

– Я не пойму, кто кого убивал? – иронично заметил Гоша. Покрыть мови?лем уязвимые места у своей «четверки» для него в этот момент было более важным делом, чем семейные войны.

 – А ну вас, – махая рукой, он опять ушел к соседям.

Саша осмотрела немного помятое ведро, затем поставила его под колонку, открыв воду. Не успела она забрать полное ведро, как распахнулась калитка, и в уличном просвете нарисовался дед Валентин. Во всем была несвойственная для него резкость: в движениях, и даже в глазах – они были похожи на антрацит. Без вступления он возвестил:

– Фёдора мне, как брата, жалко, а Лида – сволочь!

«Конечно, сволочь.

Просила шкаф для внучек, но куда там!» – поэтому, Саша не собиралась уточнять, тем более Нюся, обрадовавшись гостю, сахарно зазывала его:

– Сват, прохо?дь, проходь у ха?ту. Хоть ты ёго поругай.

Старики тяжело вползли в дом, Нюся усадила гостя.

– О, дядь Валь, – тоже обрадовался Анатолий, – Саш, у тебя нет пять капель? – заискивающе-буднично спросил он, сидя возле печи на венском стуле и держась рукой за печную стойку, напоминая худого безбородого Посейдона.

– Ктой-то тебе так? – дед заметил кровяной узор.

– Я, – спокойно призналась Саша.

Дед хоть и понял, что не зря дошло до членовредительства, однако, выказал интерес:

– За что?

– За Тамару Бурдючиху.

– Тамара… Тамара… У ней и брат есть?

– Есть.

– Это те, что свою хату бросили, а ее разбомбили?

– Они самые.

– Чего бы не жить? Вода в доме есть, хатка хорошая. Сейчас еще стены и крыша стоят, остальное всё посрывали.