Спасите мир

Вор

Судьбы грешников твоих

Или жертв войны – где правда?

Ты деяния свои

Преподносишь: словно надо!

Я, Террор, веков не считан

Ты не меньше ли прожил?

И за этот промежуток,

Скольких матерей убил?

Не за золотом ты ль бродишь,

Ты скажи и не лукавь!

Ведь судьбой своей здесь платишь

За «зеленый» свой устав.

И судьба твоя продажна,

Нет в ней воли, быть собой —

Где заплатят больше важно,

Ты убьёшь своей рукой.

Не тебе, Террор, вершить

Суть судейского котла,

Ты скажи мне как решить,

Чтобы в клетке был лишь я.

Чтобы клетка что напротив

Стала тесной для меня,

Искуплю грехи я кровью,

Но избавлюсь от тебя.

6

Слабость вор не мог признать

Пред собой не видел страх,

Он готов был враждовать

Гнев храня в своих устах.

Крепко зубы он сжимал

Сердце кровью обливалось —

Он других не признавал,

Власть над ним не признавалась.

Власть физических расправ

Или слов что выше были,

Вор покажет ещё нрав

И коварство в изобилье.

Террор

Говоришь, расправы ради

Ты готов ко мне прийти?

Не боишься, ли ты славы,

Что умрёшь на том пути.

Что не выдержишь дороги

По которой я ходил,

Ведь веками волей данной

Я судьбу всегда вершил.

Нет, ни думай, не пугаю

Просто ты теперь ослаб,

Ты веками волей правил,

Но, а силой нынче слаб.

Пролетел тот век усталый

Где ты, волей процветал,

Я же волею мне данной

Своё тело закалял.

Закалял его я в войнах

Духом верным и судьбой,

Что дано и здесь в неволи

Лишь сражаться – хоть с тобой.

7

Террор не прятал гнева в слове

И боль от ран он не прощал,

Ран бесконечного надзора,

Надзора Вора слов прознал.

Прознал его и в наказание

Готов удар был нанести,

Удар, где есть его признанья,

Где вор опять на том пути.

И фразы судеб здесь схлестнулись

Уж в обвинениях к себе —

Они не только прикоснулись,

А суть задели в той судьбе.

Вор

Ты мнений суть попридержал бы

И не гони коней в галоп!

Кто был силён и кто ослаблен

Пусть разрешит молва, народ.

В тот век усталый… вспоминая

Ты вспомнил только лишь войну,

Не забывай, кто миром правит!

И кто ружьё принёс к столу.

К столу, в котором покупатель

Был слаб и милости просил,

На то ружьё не я издатель,

Я продавал лишь что носил.