Край сгубил суровый

Воет Русь

То ли белены обьелся сдуру,

То ли сбылся чей худой навет:

Вроде жив, а кажется, что умер;

Сердце не струит незримый свет.

Не колотится оно, как прежде

Утоленье в женщинах ища.

Будто кем в последние надежды

Воткнута прощальная свеча.

И рука незримая коварно

Держит наготове для меня

За года, что обронил бездарно,

Роковой огонь у фитиля.

Так и ждет безмолвная приладить

Пламя восковому алтарю,

Упиваясь легкою отрадой

Покарать ненадобность  мою.

Ай, смешна, етит твою в качалки!

Есть ли, кроме Бога, судия?

Знаешь, глупая, твои потуги жалко,

Не замай до времени меня.

На худой конец сыщи такого,

Кто из скупости годки берег.

А со мной хоть в осень, хоть весною

Даже черт тягаться не берет.

А что сник печально головою -

Не утерей плачется душа.

Это Русь во мне беззвучно воет

Радости в просыпанном ища.

На исповеди

Тяжкий грех болеть, и не на шутку,

Если хворью чуткая душа,

Что в жестоком мире слишком хрупкой

Оказалась, светлое ища.

И когда болящая истлеет

На угольях грубого вранья,

Станет биться сердце холоднее,

Скроет взор густая кисея.

До слезы уже не растревожит

Злым укусом черная молва.

Может не такой я и хороший,

Но и чей-то суд не про меня.

Пусть меня заманит мрак церковный,

Будто детства розовая ширь,

Заманив однажды в мир огромный,

Полный горьких тайн и грешный мир.

Вот, тогда молясь под образами,

Буду ждать, поникши головой,

Над собою справедливой кары

Уготованной немым судьёй.

Пусть укор сечет, как будто плетью,

Оставляя на душе рубцы.

Для того живу на этом свете,

Чтоб давились правдою лжецы.

Пусть распят израненной душою

На Голгофе тайного вранья.

Казнь святых мои грехи отмоет,

Отпустив на зависть воронья.

И уйду благословен иконой

На другую исповедь копить:

Как и прежде нарушать каноны,

Как и прежде бешено кутить.

Шепчет тайный:– С чертом поведися,

В кабаках судьбу вовсю кляня,

А прощальный стих в небесной выси

Ангел пусть напишет за тебя.