Пришествие Маруськи

Как?! Моя благовоспитанная Маруся позволяет себе подобное безобразие?! Почему?.. Может, болезнь на неё так подействовала? Или та злополучная неделя «в гостях» у «законных хозяев»? Ведь они жаловались, что она плохо себя вела в этом смысле. Но мы-то… мы-то её обожаем, не обижаем, наоборот, делаем всё, чтобы ей у нас было хорошо и удобно. И туалет её я чищу регулярно. Так почему?

И я начала находить её кучки и лужицы то в одном углу, то в другом. Застигнутая на месте преступления Маруська смотрела на меня испуганно-виновато, но продолжала делать своё.

Мириться с этим не хотелось, но как же быть и что же делать? Не хотелось верить, что она это делает от невежества – на Марусю это было совершенно не похоже. Наказать? А смысл? Не будет ли только хуже? Убедить словами, объяснить, что надо делать так, а не иначе – слушает, но не внемлет. Пристыдить, мол, большая уже девочка, некрасиво – не действует. Уразуметь и согласиться, что прожив четыре месяца на улице, она обрела и уличные привычки, свободу во всех своих проявлениях и менять их на домашние чопорные ограничения, увы, не желает? Смириться с ними, принять их и унести её, как ни жалко, снова в огород? День на улице, ночь в бане? На дворе уже октябрь, дождь холодный, ветер.

Предать её, получается? Как прежние хозяева: поиграли, надоело – привет! Может, мы чего-то не понимаем? Может, она хочет что-то этим нам сказать? Что?

Воскресенье двенадцатого октября по садовому лунному календарю значилось крайним осенним днём для пересадки ягод.

Уйдя с утра в огород, мы взяли с собой и Марусю, чему она чрезвычайно обрадовалась. Полдня я возилась с клубникой, муж выкапывал старые кусты смородины, мы спешили, потому что пошел дождь, сначала мелкий, потом всё гуще, спина уже промокла насквозь, хотелось поскорее домой, в тепло, к горячему чаю.

Кошка наша всё это время где-то лазила, по только ей известным местам – деревьям, крышам сараев, в высокой и сухой, по-осеннему жухлой уже траве. Я заметила, как лёжа высоко на балке под крышей соседской беседки, где достать её было невозможно, опустив вниз переднюю лапу, она дразнила большую, угловатую на вид немолодую кошку, обычную серо-полосатую, каких много.

Летом я думала, что именно она была Маруськиной мамой, как и всех остальных котят, приходящих к нам из-под забора в гости. Но все они смотрели дерзкими глазами уличных забияк, совершенно не похожими на доверчивый и доброжелательный взгляд Маруси.