Зубы. Инъекция страха

В 2008 году я думал над идеей рассказа, повествующего о нашествии живых мертвецов, и даже есть один знакомый, который вспомнит, что я много об этом дискуссировал, делился своими мыслями. Но как-то не пошло тогда, не сложилось.

Сейчас, когда я сказал близким и друзьям, что следующей моей книгой станет роман про зомби, они удивлённо посмотрели на меня. Да-да.

Это же не серьёзно, писать про мертвецов, скажут все. Тема эта, как заезженная пластинка, скажите вы.

Я, конечно, никого не послушаю и попробую. Всё-таки это мечта.

Так почему бы и не осуществить её прямо сейчас? А теперь о самой книге.

Данная книга содержит сцены жестокости, а также сцены насилия и кровавые подробности. Я категорически против, что бы данное произведение читали дети, и, люди, впечатлительные, как моя жена. Если была возможность вместо 18+ поставить возрастное ограничение 21+ – я бы сделал это безоговорочно.

Данное произведение – плод фантазии. Все характеры и персонажи вымышлены и читатель не должен искать сходства с реально существующими людьми.

Имена персонажей в книге, коих немного, английские. Часто слышу упрёки по этому поводу. Могу пояснить – русские имена сюда не подходят. Английские имена на русские с лёгкостью может заменить редактор – по сути, это дело десяти минут. Но зачем? Смысл произведения от этого не изменится, да и делать я этого, в общем-то, друзья мои, и не собирался – да и напарника-редактора у меня нет (смеюсь).

Ну может теперь уже начнём?

На дворе 11 марта и моя ночная смена на работе вновь принесла плоды.

На перерыве я дописал концовку и это вступление. На данной ноте я отлучаюсь и оставляю вас наедине с главным героем.

P. S. В данное печатное издание, что вы держите у себя в руках, я решил включить мой свежеиспечённый рассказ «Чертог». Почему бы и нет? С ним никто ещё не ознакомился, так что здесь ему самое место. После «Зубы» вы сможете его прочесть.

«See no evil, hear no evil, speak no evil…»

Monkey Shines, 1988

Глава первая

Коробка

Спайк осмотрел комнату, где, когда-то царила жизнь.

Обычная такая жизнь, переполненная хлопотами и, возможно, суетой и заурядным бытом. Сейчас же здесь царила лишь мёртвая тишина – в прямом смысле этого слова. Диван был опрокинут на спину, кресло, стоящее рядом, последовало той же участи, лежало на боку, как уставший, присевший передохнуть путник. На кофейном столике, который украсила трещина, очень похожая на паутину, стояла клетка.