Избранная проза. Самое-самое

Наконец он отдает мне крючок и предлагает свое место широким жестом. Я пытаюсь попасть в доску крючком. Он делает это легким движением, а у меня ничего не получается. Но я упорен. С двадцатого раза стягиваю первую доску на стол, за ней ползут еще три, их разворачивает поперёк стола. Таня – сегодня она стоит слева от меня, смеётся. У тебя не получится! Не твоё это, говорит она. Вздыхает? «Господи, и где только такого урода нашли?» Этого я ей не прощу никогда. Потом, через полгода она будет умолять меня встать с ней в бригаду.

Но я откажусь. Мягко скажу ей: «Ну зачем же тебе урод на смене? Полно нормальных вокруг!» А пока всё это еще впереди. Вскакиваю на стол, стукаюсь головой о потолок – он низкий – и быстренько поднимаю и разворачиваю доски, возвращаюсь на место подачи. Мой педагог улыбается: «Давай! Давай, Леха! Уважаю настырность твою!»

Через несколько минут мучений я сдаюсь – давай повторный курс молодого бойца! Он приступает. Все идет споро. Приёмный стол быстро пустеет. Что-то там на рамах случилось, раз доски не падают.

Когда там – наверху – всё в порядке, доски падают непрерывно! Досок почти нет. Он передаёт крючок мне: пока досок мало – учись, студент! Я и вправду студент. Студент философского факультета. Об этом здесь никто ничего толком не знает. Я ведь только пришел. Кто я есть. откуда взялся – никому не интересно. И мне это нравится. Жизнь с чистого листа. Я упираюсь. Вечером у меня будут очень сильно болеть мышцы. Но я давно не бегал и забыл это чувство смертельно уставших мышц. Рвусь в бой. Мне уже удалось подцепить пару досок и поднять вверх. Всё-таки легкоатлетическая история полезна. Техника иная, но смыл тот же: упорно тренируй тело и координируй его под поставленную задачу. Я утонул в этом искусстве. Я провалился в него всем, что во мне есть. Через три дня обучения уже никто не смеётся над новичком. Мы уже просто работаем вместе. Еще месяца два я буду набирать форму, спасая вечерами и ночами опухающие руки. Но всё увереннее мой крючок будет впиваться в ребра досок, всё безошибочнее будет мой глаз отыскивать самую удобную для подачи доску в завале. Всё быстрее и быстрее будет ритм моих движений в этом танце жизни и смерти. И бригада моя постепенно проникнется уверенностью: с Алексеем мы любые завалы одолеем. Конструкторы распределения поставов учитывают составы работающих на торцовках. Чтобы торцовка не держала потоки, самые производительные по доскам поставы дают на торцовки лучших бригад.