Любовный лабиринт Тонки

В корнях прячется мышь, и скользит среди травы хитрая рыжая лисица… Волки сидят рядом с зайцами, сова смотрит прямо куда-то иквозь тебя, как фонарик висит летучая мышь…

Те, что в жизни не очень соседствовали друг с другом, здесь мирно уживаются. И – странное дело – не чувствуется никакой фальши от этого. Вроде бы так и должно быть… Этот домик на дереве помирил их. Теперь навсегда.

И лишь одно выпадает из общего – их стеклянные глаза.

Но опять же странно -не ощущаешь никакой фальши и от этого… Может, так иногда подсолнухи на картине кажутся более живыми и естественными, чем в жизни.

Кто знает, отчего так происходит… Возможно, в этом и есть сказка.

Веет тишиной и прохладой. Со стены на тебя глядит доброе лицо сказочника, всю свою жизнь посвятившего этому.

Антон с Милкой поднимаются на второй, а затем и на третий этажи. Здесь, на самом верху, есть крохотное окошко, из которого открывается вид на весь комплекс.

– Наверное, он очень любил Литву, Мил, – шепчет он ей.

– Да, и такое ощущение, что все эти волки, лисы, вороны, совы именно литовские.

И, если поставить рядом нашу лису и их – невозможно будет перепутать.

Они спускаются вниз.

– Вам понравилось? – спрашивает пожилая смотрительница.

– Очень! – отвечает Милка и отдаёт ей цветы, которые они купили на базаре.

– Спасибо, – благодарит та, – приходите ещё… Не пожалеете.

– Мы уже не жалеем. Спасибо вам.

По периметру поляны расположились сплетённые из корней и ветвей теремки с окошками. В одном продают мороженое.

Они сидят возле него и едят холодный фруктовый лёд. Скамейка – ствол дерева, поваленный на два пенька – слегка подрагивает и покачивается. Будто пытается подняться.

Они уходят. В один из теремов открыта дверь… она захлопывается, и они оказываются внутри: крыша уходит вверх на конус, если подпрыгнуть – можно дотянуться до неё. Возле окна стоит стол – будто великан от столетнего дуба, как от огурца, отрезал дольку и положил здесь на пенёк. Рядом лежит гнутое тело сосны-скамейки.

Внутри – как в улье: жёлтый цвет обволакивает тебя, и так и кажется, что сейчас в окно влетит пчела и, как в мультике про Вини-Пуха, уставится на тебя.

Милка, усевшись на скамью и зацепившись ногами за стол, выгибается назад так, что рубашка ползёт из-под её брюк… и Тонка целует её живот, положив руки ей на бёдра.

– Тонка, – шепчет она, выпрямляясь и беря его руки в свои.

Она склоняется и целует его ладони – впервые он не противится.