Любовный лабиринт Тонки

Михаил пошёл, стал спускаться по лестнице, остановился на второй ступеньке… но не обернулся, а только качнул головой. И исчез.

– Тонка, он как-то внезапно погрустнел, – спросила Милка, прижавшись к Антону, когда они шли по улице.

– Ты не догадалась: почему?

– Почему?

– Ты сказала: « Мы», когда говорила о нас.

– Ты думаешь? А как должна была сказать?

– Это «тот» Мишка?

– Ты догадался?

Дождя не было, стало подмораживать. Отчего небольшие лужи покрылись тоненькой коркой льда.

И, ступая по ним, раздавался хруст, словно ты шёл по битому стеклу.

– Давай пройдём через парк у Свислочи? – предложила Милка. – Туда две дороги, но красивее через парк.

Они прошли под большой железной ржавой аркой и оказались в парке. Здесь кое-где ещё висели листья на деревьях. Дождь облил их, они замёрзли. И, качаясь на ветру, издавали глухой звенящий звук, стукаясь друг о друга. Милка выпустила его руку и побежала к воде, где у самой её кромки возвышалась небольшая беседка.

По Свислочи, небольшой речушке, заросшей травой, плыла сизая утка, выбирая открытые участки воды, и время от времени её клюв исчезал под поверхностью реки так, что невозможно было понять, что это такое. Камень, торчащий из воды и поросший мхом.

Сзади раздалось :

– Карр-карр!

Ветер утих.

Они оглянулись и увидели метрах в пятидесяти от беседки на ветке ели сидящего ворона.

– Ворона, Тонка, смотри! – показала пальцем Милка.

– Ка-а-рр! – раздалось опять.

И ворон покачал головой.

– Это не ворона, Милка, это – ворон! – Тонка обнял Милку за плечи.

– Какая разница?

– Большая.

Она удивленно посмотрела на него сверху вниз.

– Видишь, какой он большой? Значительно больше вороны! Это только кажется, потому что далеко.

– Как ты различаешь: ворон или ворона?

– Ты думаешь, ворон – это муж вороны?

– Да… А разве нет?

– Это совсем разные птицы, Милка!

Словно желая показать.

какой он на самом деле большой, ворон приподнялся на лапах, расправил крылья и сказал :

– Ка-аа…

– Слушай, он, правда, огромный!

– Метра полтора с крыльями.

– Какой же чёрный! Даже синевой отдаёт.

Тот потерял к ним интерес и повернулся задом.

Они тоже отвернулись.

– Вон там, видишь? – Милка показала рукой вдаль на другую сторону речки. – Дом с красной крышей?

– Вижу.