Каландар (сборник)

«Ага! Вот и господин Ботаник нарисовался! Ну что, поймал свою Нимфузорию за туфельку?» – хрипловатым выкриком, похожим на воронье карканье, сборище развязно поприветствовало вошедшего. Вахтовики оживились. Каждый желал обозначить себя задорной шуткой или едким замечанием по поводу учёных, либо же сострить в адрес науки вообще. Самого Ласко старались не задевать, хотя при чём тут Ласко? Действительно, при чём здесь Ласко, когда очередная пустая бочка из-под соляры загрохотала от дизельной прямиком к океану, уродуя по пути свои слегка припудренные ржавчиною бока…

Эффект наблюдателя

Джиндрич уже ясно различал огни жилых модулей и лабораторий, складов и станционной медсанчасти, зажжённые окна которых были похожи на созвездие Северной Короны, низко нависшее над горизонтом и с первых километров пути указывающее геофизику верное направление.

Да, станция была уже совсем близко. Её огоньки теперь горели гораздо ярче скоплений звёзд, проступающих сквозь дымку полярного сияния, объявшего всё небо и раскрасившего свежий снег люминесцентной пастелью.

Несмотря на светлую ночь, Джиндрич то и дело сбивался с тропы, падал и проваливался по пояс. Если бы он знал, что утренняя метель превратит скалистое плоскогорье в равнину, то наверняка остался бы во временном лагере, хотя бы по причине опасений за своё оборудование, которое он давно планировал перенести на станцию, но всё как-то не получалось собраться. А сейчас Джиндрич перекладывал его из одной руки в другую, используя коробку с приборами как своеобразный объёмистый балансир.

Только это мало чем помогало: коробка выскальзывала из рук, падала в снег так, что Джиндрич уже с трудом находил на ней вёрткую пластмассовую ручку. Он с ужасом представлял, что может случиться с приборами после таких опасных кульбитов, но о том, что может статься с ним самим, старался не думать.

Извилистая тропа, занесённая снегом, предательски уходила из-под ног, превращалась в узкую комковатую гать, скользила, заставляла кружиться на одном месте.

Всякий раз, теряя тропу, он рисковал оказаться на дне какой-нибудь расщелины, невидимой из-за ровного снега и ночной светотени, делающей плохо различимыми даже его собственные следы.

Смотреть под ноги было бессмысленно, и Джиндрич упрямо глядел вперёд, туда, где станция излучала в пространство не только верный зовущий свет, но и спокойный безопасный уют, до которого геофизику ещё предстояло проделать сложный и опасный путь.