Привет из прошлого

Молиться будет злату Крез,

а нищий медякам,

и каждый понесёт свой крест,

на суд последний в храм.

И там, в заоблачной тиши,

где всяк пред небом гол,

на всех горбушку раскрошив,

за общий сядем стол.

Кошка

На солнце греется кошка,

щурит глаза с поволокой,

за воробьём под окошком,

недремлющим следует оком.

А там – воробьиная свалка,

за хлеба сухую корку,

кошке корку не жалко,

от корки ей мало толку.

Да и от пичуг галдящих,

один только шум да гам.

Их счастье – помойный ящик,

как и помойным котам.

У неё ж молоко из блюдца,

пусть старого, но с ободком.

Воробьи из-за корки бьются:

ну разве сравнишь с молоком.

На солнце дремала кошка,

и вздрагивала во сне.

Снилось ей детство в лукошке,

а может быть, сны о весне.

Июльский дождь

Нахмуренная, чёрная, как сажа,

пятном чернильным растекаясь в небесах,

свисала туча с крыш многоэтажек,

как пена после пива на усах.

В пространстве узком, меж землёй и тучей,

парит, как в бане липкой духотой,

застыло время, стало медленно-тягучим,

течет лениво струйкою густой.

Рванули ветры сквозняком со всех сторон,

подняв опавшую листву до самых крыш,

срывая с веток перепуганных ворон:

в одно мгновение вдруг воцарилась тишь.

Светло, как днём, улёгся ветер обессилен,

вокруг всё замерло, предчувствием томясь,

разверзлись хляби и из тучи хлынул ливень,

дождём смывая накопившуюся грязь.

Остатки тучи, налетев кромсали ветры,

по стёклам вымытым, по солнечным лучам,

ломая свет на радужные спектры,

июльский дождь по крышам застучал.

Запах свежескошенной травы

Когда захлёстывает грусть,

и сыт от истины в вине,

на миг зажмурюсь и очнусь,

в забытой памятью стране.

Там ветер шепчется с листвой,

роса блестит из паутин,

и пахнет скошенной травой,

с букетом споря лучших вин.

Река в слезах плакучих ив,

их утешают облака,

мальчишки, рыбы наловив,

её сажают на кукан.

В ночной купаемся реке,

с тобой, в чём мама родила,

и строим замки на песке,

пока милуются тела.

Я прихожу сюда во сне,

когда накатывает грусть,

забыв об истине в вине,

я в речку эту окунусь.

Потом, до первых петухов,

от звёзд нас спрячет сеновал,

там, не спускаясь с облаков,

тебя во сне я целовал.

Весеннее

Лизнуло солнце подоконник

через окошко в облаках,

я протянул к нему ладони

и весь насквозь весной пропах.