Весельчаки, храни вас Бог!

Ты прошла долгий путь. Сейчас ты вернуться не можешь. Все у тебя будет хорошо. Доверься мне в этом.

МЭРИ МАРГАРЕТ. Довериться тебе? Я должна довериться тебе? Я тебе не доверяю. Я даже не знаю тебя. Ты – некто, кого я встретила однажды вечером, когда крепко поддала и подумывала о самоубийстве, а проснувшись, уже была в Англии. В Англии я чужая. Я – американка. Мое место там, где только говорят на английском.

ДЖОН РОУЗ. Я тоже американец.

МЭРИ МАРГАРЕТ. Ты – актер. Такие не в счет.

ДЖОН РОУЗ. Ты актриса.

МЭРИ МАРГАРЕТ. Я – не актриса. Я снималась в немом кино. Там даже не говорят.

ДЖОН РОУЗ. Тогда почему бы тебе не заткнуться? Ты выводишь меня из себя. Эти люди – не волки, они не монстры, они мои друзья, и они самые милые, самые добрые, самые лучшие люди на свете. Клянусь.

МАКДАФФИ (кричит за сценой). Махони, маленький извращенец-таракан, если в сцене с лопатой ты еще раз перепутаешь фразы, я оторву тебе яйца и заброшу на балкон!

МЭРИ МАРГАРЕТ. Господи. Как думаешь, мне хватит места в одном из этих сундуков?

(Входит МАРИНА, красивая, нервная женщина лет сорока).

МАРИНА. Дети, мои, возьмите себя в руки. Великий человек уже близко. Сегодня он в более-менее хорошем настроении, но все равно, не открывайте ему спину.

МАКДАФФИ (бушует за сценой). Ты паршивая горгулья. Я поджарю твой пенис, если смогу его найти.

МЭРИ МАРГАРЕТ. Вся жизнь проходит у меня перед глазами. Думаю, я сейчас грохнусь в обморок. Нет, меня вырвет. Меня определенно вырвет.

МАХОНИ (входит, характерный актер с грустным лицом).

Мой пенис отрезала в Брайтоне какая-то женщина, в девятьсот четырнадцатом году. (Останавливается, увидев ДЖОНА). Иисус, Иосиф и Мария! Это Джон Роуз, вернувшийся из царства мертвых. Боже, теперь мы в деле. Вот уж повезло!

МАКДАФФИ (входит, крупный, величественного вида, уже не тот, что прежде, но все равно приковывающий взгляды). Черт побери, я не потерплю пьяных на сцене. Ты слышишь меня, маленькое ничтожество?

МАХОНИ. Ты всегда пьян на сцене.

МАКДАФФИ. Да, но я – актер. Ты всего лишь пьяница. (Замечает взгляд МАРИНЫ и торопливо поправляется). Но, разумеется, я давно уже бросил пить. Больше ни капли не коснется этих чистых губ… (Видит Джона Роуза). А это еще, черт побери, кто?

ДЖОН РОУЗ. Привет, Мак.

МАХОНИ. Это Дух прошлого рождества.

ДЖОН РОУЗ. Как поживаешь, Джейми?

МАХОНИ. Не такой мертвый, как обычно. Рассматриваю это моральной победой, если ничем больше.

МАКДАФФИ.