В этот раз я родился… или Путешествие Души. Часть первая

Одна идёт из Жуковского, через переезд, потом пронизывает весь дачный посёлок в сторону леса и сворачивает в местный совхоз. Дорога поменьше начинается от Т-образного перекрёстка и направляется в другую часть посёлка, где упирается в маленький сельский магазинчик. Меня в него уже с семи лет посылают за хлебом. Надо идти к определённому времени, к приезду хлебовозки, терпеливо очередь отстоять и доставить домой авоську с парой буханок на три дня.

В совхозе тоже есть магазин, он больше и богаче, но до него дальше и только в сопровождении бабушки или тёти Нины.

Теперь стоит описать первый этаж. Тут тоже несколько больших комнат. В одной части дома комнаты, которые занимают дедушка, а вернее, мой прадедушка Еремей и прабабушка Ева.

Именно прадед Еремей строит эту огромную дачу за пару лет до начала войны. В конце ноября сорок первого года вся семья вместе с малолетней мамой и беременной бабушкой эвакуируется отсюда в Куйбышев. Там на свет появляется тётя Нина, а дедушку Авенира после никчёмных обвинений лишают брони и призывают в армию, в штрафной батальон.

К счастью, дедушке удаётся выжить, пройти всю войну и вернуться домой в орденах и медалях только в сорок шестом.

Весной сорок пятого вся семья возвращается в Москву, в Отдых, где вдруг обнаруживается, что дача разгромлена. «Добрые люди» вынесли всю мебель, вскрыли полы, ободрали стены, был перекопан весь участок. Дедушка Еремей рассказывает, что искали дореволюционное злато-серебро.

Но не нашли, ведь ещё во время революции и Гражданской войны всё улетучилось.

Я очень хорошо помню деда Еремея, он умер в возрасте девяноста семи лет, когда я стал уже старшим школьником. Прабабушка Ева умерла много раньше. Не уверен, что прадед проявлял ко мне какие-то родственные чувства, по крайней мере, сидящим у него на коленях я себя не вижу. Помню только неизменные «Известия» у него в руках, за которыми он отгораживался от всего окружающего мира, в том числе и от назойливо-любопытного правнука.

Но вы знаете, уважаемые читатели, при всём при этом ощущение величия и значимости этого родного мне человека я сохраняю и по сей день.

В комнатах прадедушки и прабабушки я бываю не часто и плохо помню, как всё внутри. Память сохранила только образ большой, заставленной разнородной мебелью веранды и примыкающий сбоку низкий балкон-крыльцо, через который тоже можно войти и выйти.