Пока ты спишь…

Ты же испытала огромный стресс, который отнял все силы, и чтобы их восстановить организму полагается отдых. Также никакой мистики не вижу в том, что ты не помнишь, как поднялась с пола и поменяла его на более комфортные условия. Естественно, что пол мало кому придется по нраву в качестве места для…

Ян как-то резко прервал свою речь и озадаченно уставился на меня в упор

– Что-то я слабо представляю тебя спящей на полу, рядом с кусками стакана и лужей кофе. Неужели так сильно на тебя подействовала наша ссора?

– Конечно, подействовала!!! Это просто не забываемые ощущения, в плохом смысле, конечно.

Как будто все силы откачали из организма, когда даже рукой пошевелить сложно, поэтому я не поняла, как умудрилась уснуть.

– Я понимаю, о чем ты говоришь. Мне крайне жаль, что все так вышло. Думаю, что впредь мы оба постараемся не делать так больно друг другу. Исцарапалась ты, полагаешь, во время сна в коридоре?

– Скорее всего… Больше ведь негде было. Ты меня не царапал, и я себя не царапала, значит, во всем виноват разбитый стакан.

 – Я слегка улыбнулась и предложила ему рукопожатие для обоюдного принятия извинений. – Мир?

– Мир. – Ответил Ян, нежно пожимая мою руку.

В этот момент мы оба так увлеклись обсуждением ссоры, осколков и царапин, что не обратили внимания на сущую мелочь. Майка то было абсолютно целая…

Глава 5

Это была раздавленная, изможденная жизненными трудностями женщина. На вид ей было лет тридцать пять, но в глазах ее читалась огромная житейская мудрость и смирение.

Она ничего не собиралась менять в своей жизни. Она полностью отдалась в руки судьбы, считая, что сценарий ее жизни написан еще до рождения и с этим уже ничего невозможно поделать. Она не верила в право выбора. Только в своих снах она видела свою судьбу иной. Она знала, что где-то в другом мире она может жить по-другому и может менять сценарий от раза к разу, от поступка к поступку и там есть надежда…

Она каждый раз ждала наступления ночи, чтобы насладиться увиденным во снах, где ее всегда ждали двое розовощеких мальчишек, называющих ее мамой и любящий муж.

Она не верила, что сны ее хоть что-то значат, но знала, что здесь у нее все хорошо. Только в объятиях Морфея она была счастлива и по-настоящему любима, только тогда она могла отречься от своей ужасной реальности.

Я увидела ее сидящей на обшарпанном полу старой квартиры, с ободранными стенами, в поношенных вещах и неухоженной внешностью.