Интермеццо (сборник)

Мы слышали визг напильника, чуяли запахи какого-то технического варева.

Дед день ото дня становился всё мрачнее:

– Не к добру это, ох не к добру! – часто вздыхал он. – Бомбу он мастерит, я думаю. Они, мастера, курсы проходят по взрывчатым веществам, строение бомбы изучают.

– Как это – бомбу? – ахнул я.

Про бомбы я слышал и читал в старых газетах на чердаке. Какое-то время назад, может быть, лет сто, взорвали бомбу, которая называлась атомной, где-то далеко, в другой стране, не помню, как называлась.

Тогда ещё не знали, какие последствия будет иметь этот взрыв. А когда увидели, что люди превращаются в пар вблизи эпицентра взрыва или умирают от каких-то странных болезней те, кто оказался подальше, – ужаснулись и запретили такие бомбы пускать в ход.

Их стали называть «оружием массового поражения». Не то чтобы такие бомбы прекратили своё существование. Где-то они есть, говорят, в каких-то глубоких подземных бункерах их хранят. Производство таких игрушек требует огромных энергозатрат, которых на земле уже нет.

Да и не моего ума это дело, как говорит дед. Всё-таки здорово, что я живу в своей стране, где есть закон и нет никаких атомных бомб! Но бомба, которую мастерил сосед, тревожила и меня.

– Взлетим мы с тобой в один прекрасный день с этим идиотом вместе! – ворчал дед, с опаской поглядывая в сторону соседского сарая.

Дни шли за днями, похожие друг на друга: настороженные и тревожные. Сосед перестал выходить из дома, взял на работе отпуск и вот уже две недели возился в своём сарае.

Он не брился, нестриженые волосы слипшимися прядями падали ему на лоб. Даже на расстоянии было видно, что он не в себе: бурчит что-то себе под нос, скалится, хохочет.

– Совсем поехал головой после убийства жены и сына, – вздыхал дед. – Ох не миновать беды…

Иногда сосед «выгуливал» своё оружие: выставлял наружу винтовки, ружьё, револьверы всех мастей, заработанные на заводе за долгие годы работы мастером в оружейном цеху. Он любовно поглаживал свои сокровища, протирал их промасленной тряпицей, прищурившись, смотрел на блики от солнечных лучей, что гуляли по гладким стволам.

Это была его искренняя любовь, его истинное сокровище.

Мы тоже любили «своё всё», но не так истово. Коллекция нашей семьи давала нам определённый статус.

Отец любил брать в руки кольт времён давней войны, который дед довёл до идеального состояния. Маме нравился элегантный женский револьвер, который бабушка подарила ей на восемнадцатилетие.