По законам тайги

И упал журавушка в леса густые, ударился он о ветки сосен вековых, крылья свои сильные сломал. Умирал журавушка, кровью алою истекая, умирал, прощаясь с жизнью навсегда… Кинулся было беркут-разбойник растерзать его среди леса густого, всласть насытиться кровушкой, да женщина добрая невзначай помешала.

… – Ой ты, миленький мой, да кто же тебя так несчастного? – всплеснула руками Наталья Степановна. – Как же тебя угораздило?

Опустилась женщина сердобольная на колени и, отбросив лукошко с грибами, осторожно взяла на руки тельце беспомощное, словно ребенка, едва дышащего…

Как Степановна в деревню бежала, ног под собой не чуя… Дородная, в косынке, на плечи сбившейся, запыхавшаяся вся, да с журавушкой, стонущим на руках.

Положила она в избе журавля и, едва отдышавшись, принесла из колодца воды студеной и сена духмяного. Водою той лицо да руки омыла, уложила журавлика на сенную подстилку, помолилась горячо, искренне на иконы святые в красном углу, перекрестилась трижды и приступила к лекарскому таинству…

Руки у Натальи Степановны золотые… На фронте она медсестрою была, скольким нашим бойцам жизнь спасла, а как война-то, проклятая, кончилась, так поселилась она в деревне глухой, подальше от суеты мирской, поближе к природе, лесу русскому, людям простым душою и сердцем.

Стала Наталья Степановна жителей деревенских пользовать, от болезней-недугов избавлять, помогать, чем может, на что ее талантом Боженька сподобил. Жила она одна-одинешенька – так уж судьба ее сложилась – ни мужика у нее, ни детей… А тут вдруг счастье в ее избу вошло – журавушка, ни живой ни мертвый. Но Наталья Степановна смерти костлявой разгуляться не дозволила – искусным своим врачеванием вернула она птицу вольную с того света и прогнала старуху холодом леденящщим вон из избы…

Назвала она журавушку Алешей, в память о солдатике, которого едва живого вынесла с поля боя… И стал Алеша жить в доме сердобольной женщины и так к ней привязался, что ни шагу от нее не отходил.

Будто боялся, что вновь один останется. Бывало, идет Наталья Степановна по деревне, люди с ней почтительно здороваются, улыбаются, а Алешка за ней поспешает и тоже в ответ шею сгибает, да клювом пощелкивает, будто говорит:

– Здравствуйте, здравствуйте вам, честной народ! Как поживаете-то? А мы вот с хозяюшкой гуляем тут. Ну, до свидания что ли?

Вот так и жили душа в душу – женщина добрая и журавль верный и ласковый.