Идеал недостижим. Роман

Про свое бегство он умолчал. Волей-неволей пришлось упомянуть и эпизод в автобусе.

– Ты поступил как настоящий комсомолец, – сказала Клава. Она вдруг пододвинула слегка стул, на котором сидела, к кровати, оглянулась на приоткрытую дверь и произнесла вполголоса: – Говорят, вчера вечером кого-то в драке убили. Нашли труп с проломленной головой. Недалеко от парка.

Вадим побледнел. «Может, это тот, кого я пнул? – подумал он. – Может, я убил человека?» Клава смотрела на него серьезно и внимательно. Видимо, она думала о том же.

«А если она на меня донесет?» – мелькнула мысль. Но Вадим тут же ее устыдился.

На прощание девушка пожелала ему скорого выздоровления, улыбнулась и ушла.

Когда синяки стали едва заметны, Вадим пришел в школу. Его встретили как героя. Все считали, – Клава, видимо, так рассказала – что он, спасая девушку, вступил в драку с несколькими хулиганами и вышел победителем.

Клава стала к нему приходить. Под предлогом, что надо решить какой-нибудь вопрос, связанный со стенгазетой.

Вадима эти посещения не радовали. Но не мог же он ей запретить. Бабушку он попросил при Клаве советскую власть не ругать.

При прощании в последний школьный день она долго держала его за руку. Была Клава подавленной и грустной. Прежде Вадим ее такой не видел.

На лето Клава уехала к деду в деревню, в Ленинградскую область.

4

– Пушкина читаешь? – Клава взяла со стола книгу.

– Это мой любимый поэт, – ответил Вадим.

Они сидели в его комнате.

Вернувшись из деревни, Клава сразу пришла к нему.

Без всякого предлога.

Она загорела. Загар ей очень шел.

– Вадя, Пушкин – отжившая эпоха. Не нужна нам дворянская поэзия. Как, кстати, и дворянская проза. Нам эти буржуазные переживания, все эти сюсюканья, не интересны… А ведь сколько есть хороших пролетарских поэтов! Прежде всего, Маяковский, конечно. «Отечество славлю, которое есть, но трижды – которое будет». Хорошо ведь, правда?

– Да. Маяковского я не понимаю, но у него есть строфы, которые в память врезаются.

Как вот эта.

– Ну вот видишь.

Клава замолчала. Стала бесцельно листать томик Пушкина. Чувствовалось, что она взволнована.

Вдруг Клава решительным движением положила книгу на стол. Сказала отрывисто:

– Душно как. Может, пойдем искупаемся?

– Хорошо.

Они вышли из дома. Солнце в зените палило нещадно. Раздался пароходный гудок.

– Какие теперь планы? – спросила девушка, когда они спускались к Волге.

– Продолжу образование.