Чёрный мёд. Ты выбираешь свое счастье

Дамы, выплевывая возмущения на немецком языке, не отказали себе в удовольствие отведать бельгийских блюд и таки отправились водружать собачку в салон автомобиля. Потому как через минут семь они снова появились на террасе и заняли круглый столик, накрытый льняной скатертью с рисунком в розовые букеты.

– Деда, а эта тетя помыла руки после собачки? – Али спросил так звонко, что его услышали во всех частях террасы.

– Не знаю, – ответил внуку Адам, – важно, чтобы ты всегда мыл руки семь раз, если потрогаешь собачку.

– Да лучше ее тогда вообще не трогать, а только смотреть на нее! – резюмировал Али.

– Разумно, – подвел итог Адам.

Все члены семьи солидарно хранили молчание, только Нэнси прокомментировала:

– А кто-то грозился покинуть Египет через год!

Адам в упор глянул на дочь и произнес: «Нэнси, мы сейчас не нуждаемся в твоих замечаниях!»

Адам испытал чувство отвращения, которое закрыло его желудок, и он не мог притронуться к вафлям в шоколаде и под взбитыми сливками.

– Сын мой возлюбленный, – молвила издалека Омм Ясин, – появление гражданки Германии не может служить поводом для отказа от бельгийских сластей!

– Да, если эту гражданку зовут не Ребекка и фамилия ее не Фэртиг!

– Папа, ты не подойдешь к ней поздороваться? – нежно спросила старшая дочь.

– Еще чего не хватало! – отбрила средняя старшую.

– С каких пор ты уже папа? – строго спросил Адам.

Нэнси показалось, что у него случился электрический разряд в глазах.

– Прости, папа. Просто Сальма задает глупые вопросы…

– Позволь мне самому судить о глупости или мудрости вопросов, обращенных ко мне! – резко высказался Адам и, обратив лицо к старшей дочери, продолжил: – Доча, хайети, с какой стати я пойду с ней здороваться? Она уже чужая женщина… Мне не пристало уподобляться европейцам, которые бегают за бывшими…

– Ок, папа.

Адам предпочел, чтобы они завершили трапезу, быстро рассчитались и покинули ресторан.

Конечно, Ребекка – искусная ловушка для мужчин – уже окинула зал и оценила присутствие одиноких мужчин.

Адам предложил дочерям с мамой и Али отправиться к выходу и сам пошел к стойке метрдотеля. Рассчитался наличными, поскольку ресторан не принимал карты, тепло поблагодарил за кухню и обслуживание, оставил щедрые чаевые в размере двухсот гиней и стремительно отправился к выходу.