Лёгкое стихопатство

* * *

duo

Живи теперь с Венецией в крови,

Брусчатку, воду в чётких и отточенных каналах,

Дома от терракота до опала,

Смех итальянских женщин в семь утра,

Стук г; ндол, волны, бьющие дороги,

Мосты, узкие улицы, богов,

Невинно поселившихся повсюду —

в столбах каналов, храмах, островов

коллекций – из ожерелья бусин их сложили,

Расплавили в стекло, сточили в пыль,

И рифмы Бродского, которые до Бродского зажили,

но нужен был поэт – оформить в быль

И рассказать, как тонок мир – от Канареджо до Джудекки,

«что, дабы не зажмуривать ей век, я прикрывал ладонью их,

и веки, не веря, что их пробуют спасти, метались там, как бабочки в горсти»,

И много прочего, наполненного светом,

Сочащимся сквозь крыши в тишине,

Не удалить из вен – живи с Венецией – она теперь навеки (и на том свете) будет при тебе.

    23.09.2018, Венеция

Москва

Восемь. Шесть. Восемь. Город, в котором живу.

Если весь быт отбросить – я просто люблю Москву.

Бульвары, театры, парки, кондитерские, кафе,

её триумфальные арки, прогулки при яркой луне.

Восемь. Шесть. Восемь. Из офиса ехать в метро.

С улыбкой встречать осень, сидеть на последнем в кино,

молиться в её церквушках, смотреть на Москву-реку,

встречать у подъезда старушку: «От мужа платок – берегу».

Восемь. Шесть. Восемь. Хипстеры, дети, авто,

киоски, книги, вопросы…

Город, живущий на сто, город – родной, любимый,

выдержан, как вино, с праздником, пусть строптивый,

но возлюбленный всё равно.

    20.08.2015, перед Днём города Москвы

Кофейни Москвы

И мы сидим в «Шоколаднице», «Кофеине», «Старбаксе»,

Пьем липкий глясе или капучино,

Ты сводишь на мокрой салфетке счета-балансы,

Я шмыгаю носом, похоже, что беспричинно.

Ты как между делом бросаешь: «Мне в этом городе скучно,

Карьера – предельна, мысли размазаны по асфальту,

Здесь холодно, страшно и беспредельно душно,

Тут рифм не дождёшься: сплошь кобальты и базальты.

На прозу ответишь прозой: слывёшь банальным.

Стишком – нарекут романтиком и ботаном,

Я если и золото, то всё равно сусальный,

А падаю со стола гранёным всегда стаканом.

А ты меня называешь не мудаком, а сюрреалистом,

«Прожженный и конченый, – говоришь, – но с душой».

Мне жаль, что мы так похожи и гнёмся с упругим свистом,

Иначе назвал тебя бы своей судьбой.

А так – приглашаю выпить.