Симптомы быта

    2016

«С утра так тянет суховейной гарью…»

С утра так тянет суховейной гарью,

Что как подкошенная падаю на сажу,

И сухожилья стертые не скажут

Речей наветных на иван-да-марью.

Лучей несметных злое копошенье

По жухлым листьям взращиваю лупой,

Потом ложусь распахнутой и глупой

И жду лесной работы разложенья.

Себя баюкаю под стрекоты пожара,

Под голову шипящей головешкой —

Слова, отброшенные пеплом на столешню.

Ну спи же, спи, пожалуйста, пожалуйста.

Но спят зимой, укутавшись сугробами,

А лето – слишком душно и воинственно.

В нем лес горит от искорки единственной,

Деревья до весны стоят безбровыми.

Не жаль же лету гордому, певучему

Роскоши пушнины изувеченной,

Ростков, еще не видных и не встреченных,

Но подпаленных и лежащих кучами.

И дождь вбивает сажу мне под кожу,

И забивает пеплом капилляры,

Тоску рождая по снегам полярным,

Но снегом стать он все-таки не может.

    2017

«А на родине Яо…»

А на родине Яо

Есть фарфоровая башня,

Подпирающая ногу,

Одну ногу Самого.

А над родиной Яо

Сам рукой проводит важно,

И звенят, как вторят Богу,

Колокольчики Его.

Если встанут

Друг на друга

Пятьдесят

Китайцев

Разом,

То не станут

Ближе

К звуку

Колокольчиков

Яо.

Не достанут,

Не достанут,

Брат печально скажет брату:

«Не дается божье в руки,

Все, кранты,

Пойдем

Домой».

И над родиной Яо

На высокой, тонкой башне,

Прям на выступах,

Качаясь,

Колокольчики поют.

И от родины Яо

Отступает все, что страшно.

Бог играет, улыбаясь,

Песню

Тихую

Свою.

    2005

То, что я должна сказать

Когда меня просят что-то сказать о войне,

Находит странное чувство отсутствия горла,

Отсутствия глаз, позвоночника гордого,

Отсутствия жизни во мне, как в отдельной стране.

Вы скажете «глупо», укажете на гордыню,

Но я помню каждый простреленный локоть,

Груди в разрезе, чью-то животную похоть,

Вскрытый живот, похожий на рваную дыню.

Вывороченные суставы, жженые волосы,

Кости, торчащие из-под платьица…

Сжигают в печи жидовку, и кожа плавится,

И тает, и свечкой станет, на стенах полосы

Оставит, когда ее подожгут сызнова,

Запляшет нелепой тенью от тела бывшего,

Когдатошнего, здорового и болевшего,

Рассыпанного золой остывшею.