Добрая Лира, но злая Сатира Николая Лаврентьева Тамбовского

Но гибнут поэты за слово,

Но чувства творить нам велят.

Ещё раз поддержим то слово,

Что дал правдолюбий огонь.

Бездушие в Свете – основа,

Мужайся, крылатый наш Конь!

Мы терпим повсюду преграды,

И власть засекретила нас…

Но всё ж сочинять лишь для правды

Велишь ты нам снова, Пегас!

Мы дни юбилейные встретим

В году перекрёстка веков.

Свобода уже в Интернете

Избавит от разных оков.

Мы рады с читателем встрече,

И в сайтах, цензуру вспоров…

Прославим, как раньше на вече,

Рождение новых стихов!

Гласные

Не рвутся согласные в бой,

У гласных ведущие роли.

И в жизни, и в строчке любой,

Ударные звуки – пароли.

Ритмичным задором слогов

Они приглашают в Мир песен,

Чтоб строить дворцы из стихов,

Чтоб каждый дворец был чудесен.

Зачем же хоромы души

Инфляции наземь бросают,

И молча молнии в тиши

Любимцам Муз вещают аут?

Чай

Живой водой чай подбодрит,

Нам силу новую вручая,

На оптимизм благословит,

Судьбу с поэзией венчая.

До самолётов от сохи –

И чай так крепнет до чифиря!

Чай не отстанут и стихи,

Чеканным ритмом душу ширя.

А если стих наш, невзначай,

Вам сердце обожжёт горячим,

То, значит – пьём душистый чай

И по-спартански слово нянчим.

«Радуга»

Открыто в творчество окно,

Что приглашает в Дом печати.

Зовётся «Радугой» оно

И ставит цель пред нами, кстати:

Жила чтоб Радуга, над Цной,

И прок был от стихов и прозы,

И чтобы в небе над страной,

Одни лишь воевали грозы.

Но не выходят в Свет стихи,

В которых мысли вас тревожат, –

Любимцев Муз вновь бьют грехи,

Что от Культуры вьёт вельможа…

Авторство

Песню на концерте объявляли,

И весёлым композитор был,

А Поэта называть не стали,

Словно он на фронте песен – тыл.

Но Любимец Муз – поэт, – не сзади,

В нашем Мире слово – голова.

Ноты пишутся не речи ради,

Но дают жизнь песне лишь слова.

Шествуют лицом к лицу в дуэте

Музыка и слово – муж с женой.

Вспоминайте, Люди, о Поэте

Летом, осенью, зимой, весной.

Цензура

Чиновник не хочет

поэтов беречь,

он часто хлопочет

унизить их речь.

И в каждой газете

намёков комок,

что свят лишь в поэте

слащавый поток.

Скрипит босса дверца:

«Зачем обличать?»

Но истина сердца

Не хочет молчать.