Добро пожаловать в прошлое!

Примерно через час, когда город окончательно погрузился в темноту, пронзаемую светом многочисленных огоньков от окон домов, машин и фонарей, она все-таки решилась выйти из комнаты.

В глаза тут же бросилась женская одежда на вешалке в прихожей, которую она поначалу не заметила, куча флакончиков на полочке в ванной, еще какие-то мелочи, в которых чувствовалось присутствие женщины, причем молодой женщины. Стало еще неуютнее. Она как будто вторгалась в чужой мир, не предназначенный для нее. Она явно здесь лишняя.

Влад был на кухне, что-то искал в одном из шкафчиков. Вновь одарив ее хмурым взглядом, он кивнул на стул возле небольшого круглого стола.

– Не рассчитывай, что тут с тобой будут нянчиться, – предупредил он, ставя перед девушкой большую кружку с чаем и пододвигая к ней доску, на которой лежал нарезанный хлеб и ветчина. – Надеюсь, обслуживать сама себя умеешь?

– Умею, – ответила Ксения, чувствуя, что вот-вот провалится сквозь землю от стыда. Он, что, намеренно хочет унизить ее как можно сильнее или это у него такая манера общения? И все-таки, пересилив себя, подняла на него глаза и сказала: – Спасибо, Влад.

Кажется, на мгновение он даже опешил. Взглянул с каким-то недоумением и ушел из кухни. Неужели ее присутствие настолько ему противно?

Приглушенный звук телевизора, по которому шел какой-то старый фильм, и наступившая темнота за окном создавали иллюзию домашней атмосферы, и Ксения изо всех сил отгоняла от себя безрадостные мысли. Отчаяние ей не поможет.

Лучше взглянуть на новые обстоятельства жизни более-менее оптимистично – она уже давно привыкла к своему одиночеству, к тому, что всю жизнь приходится полагаться лишь на себя, что стоило быть благодарной уже за то, что Влад не оставил ее на произвол судьбы, а уж требовать от него какого-то сочувствия, понимания и заботы было бы уже слишком. Конечно, им будет сложно найти общий язык, а может, это и вовсе ни к чему – пережить бы эти два года, а она уж постарается поменьше попадаться ему на глаза.

Выпив чаю и вымыв за собой посуду, Ксения вернулась в свою комнату и уткнулась лицом в подушку. Этой ночью она не заснет. Чужой дом, чужая постель, она сама казалась себе чужой. В душе творилась полная неразбериха и растерянность, будущее представлялось в каком-то тумане, сером и непроглядном, как и вся ее прежняя жизнь. Хотелось плакать, только слез не было. Они давно закончились, наверное, еще в первые годы после смерти мамы.