Приют брошенных душ

Складывалось такое ощущение, что она набита опилками – настолько тяжелая и твердая.

Что же случилось? Неужели что-то с бабушкой? Она давно уже болеет и редко выходит из дома, все время лежит на своем диване. Ей тяжело вставать, даже чтобы приготовить еду, не говоря уже о том, чтобы сходить в магазин за продуктами. Сколько я помню, у нее нет никого из родных, кроме нас. Никто никогда не приходит проведать ее. Вчера я была очень голодна. Вечером, после того как бабушка уснула в гостиной на старом диване, и ее дыхание, учащенное после приступа, успокоилось и стало ровным, я тихонько пробралась мимо нее на кухню в надежде чем-нибудь перекусить.

Но, к сожалению, есть было нечего, пришлось попить воды и плестись обратно в спальню, к своему окну.

Так зачем же включили свет?

На всякий случай я решила перебраться от окна в укромное местечко и спрятаться. Напротив кровати стоит огромный шифоньер с одной кривой дверцей, которая все время открывается и неприятно скрипит. В нем давно уже нет полок, и всякое тряпье лежит мятой кучей.

Я часто здесь прячусь от всех, тут же прячу еду, если есть что стащить с кухни, чтобы потом перекусить.

Я уже почти пробралась к шифоньеру, как кто-то подхватил меня на руки. Я повернула голову и увидела, что это какая-то незнакомая женщина в клетчатом пальто и сером шарфе, обмотанном вокруг шеи несколько раз. Она понесла меня на руках через гостиную в коридор. От этой женщины приятно пахло. Я подумала, что так может пахнуть орхидея. Я слышала про нее от старших. Они говорили, что это самый прекрасный цветок в мире и пахнет он так же прекрасно.

Я прижалась к ее шарфу, который был таким нежным и мягким, как подушка в моих мечтах.

Я огляделась по сторонам. Я еще не знала, что вижу эту комнату в последний раз. На деревянном, с облупившейся темной краской, полу, с огромными, забившимися пылью щелями между досок, лежал старый протертый палас песочного цвета с размытыми пятнами. Не менее старые диван и кресло. Диван продавлен в нескольких местах, одного подлокотника с ножками не было, поэтому сбоку подложили деревянные доски, чтобы диван стоял ровно.

Кресло было таким же дряхлым и потертым. На нем валялся плед из непонятного материала и такого же непонятного цвета. В него куталась бабушка, когда плохо себя чувствовала. С потолка свисал странного вида светильник. Он был похож на раздавленного огромного черного паука, у которого одна лапа длиннее другой. В этой «лапе» и была единственная лампочка. От ее света падали зловещие тени.