Пути неисповедимые

– Ты бы пошла потанцевала.

– Я не предательница… – проговорила с обидой, со слезой в голосе

Подумал печально: «Не скоро зарубцуется её рана».

– Пойдём-ка, смотреть лунную дорожку.

– Нас зовут, – сказала, когда проходили мимо лодочного причала.

Группа людей, собравшихся на лодочном причале, размахивая руками, кричала:

– Едем с нами!

Усаживаясь, лодку сильно раскачали. Со смехом, повизгиванием, наконец, все разместились. Большую шестивёсельную лодку договорились грести по очереди.

Первыми за вёсла сели мужчины. Решили плыть, держа курс на мерцающую на воде, уходящую к горизонту лунную дорожку.

Вдали остались огни набережной. Все угомонились, притихли, только слышались всплески вёсел, погружаемых в кажущуюся маслянистой и густой темную воду. Сидящий на корме мужчина запел, вначале негромко, а затем в полный голос. Приятный баритон пел о море, о любви, о невозможности счастья. Лунная дорожка светилась, качалась, бежала впереди, а певец, кончив петь одну песню, затягивал другую.

Лунный свет, качающее лодку море – вечное грозное жутковатое, и голос певца завораживали, томили душу; хотелось, чтобы это длилось вечно….

Когда вернулись, никто не хотел расходиться. Решили гулять, не спать до утра.

– Я пойду, а вы оставайтесь, – предложила Катя.

Он посмотрел испытующе.

– Всё хорошо, – улыбнулась, заметив его взгляд.

– Позвольте проводить вас, – молодой человек, весь вечер глядел на неё влюблёнными глазами.

– Дойду одна, – даже не взглянула.

Вернувшись в гостиничный номер, она, долго стояла на балконе, глядя на море. Накануне штормило; море бурлило, дыбилось, гигантские волны, пенясь и шипя, перехлестывали через парапет набережной; теперь же оно умиротворенно и ласково похлюпывало о берег. Потом легла в постель, но уснуть долго не могла. Впервые она размышляла о том, что жизнь сложна, жестока, несправедлива… Душевная боль стала не такой острой, но всё её существо переполняла бесконечная печаль….

Поздней ночью друзья простились.

– Ну, до встречи.

– Рад был повидаться.

Крепко пожали руки, глянули друг другу в глаза и, повинуясь душевному порыву, обнялись.

Доктор проследил как, подняв небольшое пыльное завихрение, маленький одноместный аэролёт, вертикально поднялся в небо; и мимо, тёмными силуэтами стоящих в полумраке освещенного только по периметру взлетного поля больших аэролетов, направился в спальный корпус.