У попа была собака. Повесть

Беда была в другом: в отличие от желудка, отклика в сердце Юльки почему-то так и не находилось. Юлька всегда была готова к новым знакомствам. Может, причина была в возрасте. Или в политике. Шли словесные баталии за независимость Украины, и везде только и говорили, что Украина имеет и золото, и руду, и сало. Потому, мол, нечего склоняться перед так называемым «большим братом». Мы, мол, и сами с усами! Изображая из себя ярого националиста, Конь, тем не менее, изъяснялся исключительно по-русски. Причём не только с Юлькой, но и со всеми своими друзьями-националистами.

И даже дома. Что особенно и смешило мою дочь. Впрочем, смеялась она, ещё когда услышала прозвище впервые. И отметила, что похож Олег, скорее, на пони чем на коня. Хотя на пони Олег и вовсе похож не был! Сходство с красивым и благородным животным Баба, наверное, нашла из-за его длинного, выдающегося вперёд подбородка с крупными не вполне белыми зубами. А может, из-за того, что родился он в год Лошади?

Впрочем, клички Баба давала всем. Например, мой бывший муж Рома числился у неё Ярым Пнём.

Или Ярпнём, сокращённо. Наверное, по названию его родного городка Ирпень. Ярым он оказался, возможно, потому что в семейных схватках ухитрялся куснуть самолюбие нашего домашнего кормчего так мастерски, что Баба потом долго дулась, подыскивая, чем бы больнее ему отплатить. А началось это ещё с первого знакомства, когда мой тогда ещё даже не жених, а просто однокурсник, наотрез отказался поддержать её высокомерно предложенный тост за наш род. Вот тогда она и назвала его впервые Ерепеней. Но позже, заметив, что зятю это как горох об стенку и на все её наскоки он лишь криво усмехается и, как пень, не сходит со своих позиций, его переименовали в Ярпня. «А чему удивляться? – презрительно поджимала она свои узкие, как ротовая щель рыбы, губы. – Рома – хохол. Что с хохла взять? Окраина. Они же потомки беглых крестьян. А теперь ещё и бал правят – незалежными стали. «Вот те, баушка, и Юрьев день». Вот те и «каждая кухарка должна уметь управлять государством»! Высказавшись таким образом, она обстоятельно усаживалась в кресло созерцать нас, как императрица распростёртую у ног челядь. Мы смиренно отмалчивались: даже наш замечательный Деда, одессит по рождению, был у неё как бы вторым сортом. Тумпаком. То есть тоже пнём. И всё по той же великоросской причине.

– Не забывайте, кто мы! – назидала она нам, периодически углубляясь в семейные предания.

– Это кто ж вы такие? – ерепенился Ярпень.