Аренда-2

Тот, выслушав своего начальника, согласно кивнул и, встав из-за стола, направился к сцене. К тому времени Илларион уже окончил петь.

– Как вам? – спросил Давид Борисович у своей спутницы, аплодируя Иллариону.

– Чудесно! – ответила Екатерина. – В этом образе наш Ларик смотрится очень органично. Я, честно говоря, не ожидала. Думала, ну, какой из него Пьеро? При такой-то фигуре. Но ошибалась. Признаю. Талантливо.

– Согласен. Безысходность такого крупного Пьеро смотрится куда драматичнее, чем игра обычных субтильных актеров, которые частенько эксплуатировали этот образ.

Если уж такой гигант не может справиться с проблемой, то она действительно не подъемна.

Публика неистово аплодировала. Изредка из ее недр вырывались одиночные крики: «Браво!». Илларион кланялся восторженным зрителям, благодарил за теплый прием и принимал букеты цветов.

В этот момент к нему подошел телохранитель Ермолова и произнес несколько слов. Спустя мгновение Илларион уже спускался со сцены и в сопровождении джигита направлялся к столику, за которым сидел Шамиль.

Ниночка не ожидала такого поворота событий. Она не знала, что на уме у генерала, но чувствовала, что этот визит артиста к столу Первой Головы ничем хорошим для Иллариона не закончится.

Когда он подошел, Ермолов приподнялся со своего места и медленно проговорил:

– Спасиба тэбе, дарагой, красиво паешь, толька грусно. У меня для тебя падарак эсть, держи.

С этими словами он взял со стола кремовый торт, который еще оставался нетронутым, и ткнул им в лицо ничего не понимающему артисту.

Генерал и его ординарцы тут же начали громко смеяться и хлопать Иллариона по могучим плечам, давая ему понять, что это всего лишь шутка. Не ожидая такого поворота событий, артист стоял как вкопанный, не пытаясь даже двинуться и стереть с лица крем. Ермолов внезапно стал серьезным.

– Смэйся давай! Что же ты не смеешься? А? Давай, хахачи! Эй, чито с тобой?

Илларион стоял, опустив голову, и не решался ничего сказать в ответ.

– Щто же ты стаишь, а? Такой балшой и стаищь? Ну, ударь меня тагда, ударь! Вон, какие плэчи, какие руки, а?

Артист не отвечал. Он неподвижно стоял, опустив руки, и не моргая, смотрел перед собой. Лишь спустя некоторое время Илларион пришел в себя и, смазав с лица крем вместе с гримом, стремительно скрылся за кулисами.

Публика безмолвствовала. Многие поняли, что продолжения концерта не будет, и начали покидать зал.