Аренда-2

Проведя в ресторане еще около часа, плотно поужинав и прослушав еще две кавказские мелодии, Первая Голова в окружении своей свиты покинул «Голодный хунвейбин».

С тех пор Ниночка стала постоянной спутницей генерала Ермолова. Он брал ее с собой на различные приемы и светские рауты, устраиваемые китайцами в честь нового градоначальника. Ему хотелось, чтобы она ушла из театра, но Ниночка каким-то образом смогла убедить его, что не мыслит себя без сцены. Генерал, к тому времени уже относящийся к своей любовнице с особым трепетом и нежностью, совсем не вязавшейся с его образом брутального военного, позволил ей играть, настоятельно рекомендовав новому руководству театра сделать ее примой «Сарказмотрона».

Ниночка и Шамиль стали близки в первую же ночь. Сначала они жили в его пятикомнатной квартире в центре города, а затем в роскошном особняке, подаренном ему китайцами. Везде и всюду за ней следовали два могучих телохранителя. Они сидели на репетициях, стояли у входа в гримерку, сопровождали в походах по магазинам и по первому звонку доставляли ее к генералу.

Ниночка вновь осознала себя важной персоной. Но влияние, которое актриса имела на окружающих, находясь рядом с Костылиным, не шло ни в какое сравнение с той властью, которой она стала обладать теперь. Генерал баловал свою возлюбленную, исполнял любые прихоти. Ниночке льстило, что она теперь могла решать многие вопросы, лишь сделав один звонок Первой Голове.

Желая быть великодушной, она участвовала в судьбе своих коллег, решая их житейские проблемы.

Актриса делала это с удовольствием, но не для облегчения им жизни, а для того, чтобы потешить свое самолюбие и показать всем свое могущество. Однако, несмотря на это, она реально помогла многим из актеров, снискав тем самым среди них популярность. Они уже откровенно не сторонились Ниночки, но между собой по-прежнему считали выскочкой.

Несколько поутихли и театральные острословы, иронизирующие по поводу ее нового статуса. Никто из них не хотел повторять судьбу Иллариона.

К тому же любые колкости в ее адрес жестко пресекалось новыми руководителями театра, которые боялись навлечь на себя гнев Первой Головы. Они понимали, какое влияние теперь имеет Ниночка, и во всем с ней советовалась, а спустя какое-то время, желая угодить, перестали задействовать в постановках Иллариона. Все актеры, за исключением Троегубова, молчали, опасаясь, что, встав на защиту своего коллеги, навлекут на себя гнев Ниночки.