20 лет потерянного счастья

Взяв букет, прижав его обеими руками его к себе, мама смотрела на Артура благодарными и счастливыми глазами.

– Мне много раз дарили цветы, но такого большого и красивого букета я еще ни разу ни от кого не получала, – она поцеловала его, затем поставила букет в большую напольную вазу.

Следом за Артуром пришел Якоб. Поздравив мать, он протянул ей большую коробку с огромным, синим бантом посередине:

– Не знаю, понравится тебе, дорогая тетя, мой подарок, но мне хотелось, чтобы понравился и прижился у тебя.

Я надеюсь, что он поможет тебе остаться такой же жизнерадостной и прелестной женщиной, какой ты была всегда.

Мать раскрыла коробку, и на лице ее застыло удивление, брови поднялись вверх. Из коробки она вытащила щенка, с таким же синим бантом на шее, как на коробке! Он был черный, гладкий и совсем еще маленький.

– Что же я буду делать с этим прелестным песиком? У нас в доме никогда таких не было.

– Я тебя научу, – успокоил мать Якоб, – но если ты не сможешь с ним справиться, или он тебе не понравился, я заберу его назад.

Подойдя к ней, он обнял ее за плечи и, смеясь, добавил, – я его заберу еще и в том случае, если ты будешь плохо за ним ухаживать.

– Но что же мне с ним делать сейчас? – жалобным голосом спросила мама.

– Посади его обратно в коробку, я его пристрою на первое время в вашем доме.

Мама вернула щенка на прежнее место. Якоб забрал коробку и унес в другую комнату. Артуру он сказал, что для него подарок сделает потом.

Мама в тот день была очень счастлива.

Ее поздравляли, говорили красивые слова, дарили подарки. Артура тоже поздравляли, но все основное внимание было обращено к ней. Артур часто ловил ее взгляд на себе, сегодня она как-то особенно смотрела на него. Он видел, как мама ушла в свою комнату. Через некоторое время гости потеряли ее, стали спрашивать, куда исчезла именинница. Артур пошел в ее комнату, постучал. Войдя, он увидел, что мама стояла у зеркала. Артур подошел к ней:

– Мы тебя потеряли, гости требуют именинницу.

– Да, мне сегодня исполнилось 70 лет, а тебе – 40. И не обращая на его слова внимания, думая о чем-то своем, проговорила, – в то время мне было 50, тебе – 20.

– О чем ты, мама?

– Прости меня, сынок…

– Ну что ты, мама, за что? Почему я должен прощать тебя?

– Я знаю свою вину перед тобой, – по ее щекам потекли слезы. – Я состарилась, а мне так не хотелось, чтобы наступила старость. Мне так хотелось быть молодой тогда и не быть бабушкой.