Каракули гениального графомана. Лучшее

Не вспоминая про нас и позвонить не решаешься.

А, может, просто не хочешь и номер мой удален уже.

А, может, в чувстсвах к другой на новом ты вираже.

И всё-равно, что давно моя душа в неглиже.

Забуду всё, словно сон, кошмарный бред неосознанный.

Спасибо за счастье с тобой, за миг короткий и розовый.

А дождь конечно пройдет, не может дождь идти вечно.

И теплый халат упадет на пол в мерцании свечном.

Я встречу новый рассвет с другим в любви быстротечной.

Моё высочество

По капле, по слову, по буковке,

Осколочки счастья складывать.

На нитку судьбы, как бусинки,

Минутки нанизывать сладкие.

Чтобы в момент одиночества,

Перебирая их пальцами,

Шептать – ты моё высочество.

Так было. Есть. И останется.

И верность хранить неиспачканной,

Чище наряда свадебного,

Пока он подружек пачками,

Дарует счастьем украденным.

Он даже не помнит их имени,

Сколько их было – не считано,

Неспешной походкой ленивою,

Эмоции спят забытые.

Холодные губы растянуты,

В улыбке змеиной, каверзной,

Бесчувственный и беспамятный,

С обличьями, каждый день разными.

Живущий в своё удовольствие,

Чужою питаясь слабостью.

С присущей всем демонам вольностью.

С обманчиво – лживой сладостью.

Мой демон. Моё пророчество.

И мне от тебя не спрятаться.

Шепчу – ты моё Высочество.

Так было. Есть. И останется.

Black black heart

Роняя холодные слезы, проснулось осеннее утро.

Дождем бесконечно грустным сознание грубо будит.

И вроде, всё как обычно, и всё как всегда как-будто.

Но черное-черное сердце любить уже больше не будет.

Оно, как и все хотело любви бесконечно нежной.

Стихи в пустоту дарило словами давно избитыми.

В ответ получало только бури холодные снежные.

И черное-черное сердце покрылось корой антрацита.

Наивное, нежное, хрупкое горячими красными буквами.

Писало повесть нелепую, не зная, что пишет пророчество.

Оркестр оглушительно траурный туш исполняет трубами.

А черному-черному сердцу любить уже больше не хочется.

Капельки крови отчаянно корчились в ярком пламени.

Сжигая всё то, что помнило и то, что так долго любило.

В последний раз чувства ненужные взвились погребальным заревом.

И черное-черное сердце теперь навсегда остыло.

Ангел-Хранитель

Я сижу на краю пропасти, на коленях у меня лежат два больших, белых, красивых крыла.